«Загнул так загнул», — мысленно хмыкнул я, решив, что его ответ мне действительно помог.
Пусть я до сих пор и не понимал «как» это сделать, но теперь лучше понимал «что» я должен сделать. Решать «как»-проблемы мне всегда удавалось лучше, чем понимать «что» мне надо сделать.
Мой следующий вопрос был прост:
— Вы не могли бы мне выдать Факел до вечера? Я бы хотел наведаться с ним в Пожарище до отъезда.
Любомир молча прошелся к своему комоду и взял Факел.
— Дерзай, — сказал он с нотками смеси торжественности и скептицизма в голосе и, подойдя к моему столу, протянув мне сей ключ ко спасению мира. — На сегодня можешь быть свободен.
В общем, он меня снова прогнал. Я и ушёл, всё пытаясь понять: он рад, что я снова решил попробовать что-то сделать, или раздосадован, что толку из меня до сих пор никакого. Не то чтобы меня сильно волновало его мнение обо мне, просто было интересно: он со мной возится из-за приказа Яромира или действительно думает, что я чем-то могу помочь их Лесу.
Раз я рано освободился, то решил сразу наведаться к Яромиру и расспросить про завтра, чтобы на вечер осталось только два дела: занести Факел и наведаться к Марене.
Вдруг я с ужасом подумал, что забыл спросить Любомира «куда» ему заносить Факел: домой или… И решил вечером наведаться к нему пораньше, чтобы было время потом отойти от той жести, что мне может снова свалиться на голову в его Доме Морока. Зайти я всё же собирался сначала к нему домой.
Яромира я застал у него дома. Там я узнал, что завтра мне надо прибыть через час после рассвета к Дому Старейшин. Там мне выдадут коня и провизию и на него, и на меня на семь дней. Не то чтобы я не предполагал, что так и будет, но всё же хотелось подстраховаться. К его небольшому удивлению, от еды для себя я отказался, попрощался и ушёл.
В Пожарище я был через полтора часа. На этот раз я был умнее и сразу прихватил снегоступы, чтобы не проваливаться в снег по пояс.
Старая дорога как была, так и осталась незаснеженной, несмотря на высокие сугробы вокруг. Я пошёл по ней, вертя Факел в руке и пытаясь понять, зачем я с ним сюда припёрся.
Весной в этих краях до сих пор и не пахло. По календарю она должна была наступить через две недели, и я знал, что в Весталии уже должен был сойти снег и начать зеленеть трава. И это всего в каких-то шести-семи днях пути отсюда, если идти коротким маршрутом к Мирте! А тут до сих пор сугробы. Будто это место скрыто за каким-то неосязаемым погодным барьером. Осень здесь тогда была вполне обычная. По крайней мере, разницы я не почувствовал.
«Что мы имеем? — начал я размышлять ближе к делу. — Мне надо создать тело и найти ему душу».
На словосочетании «создать тело» я почему-то подумал совсем не о дереве и даже вспомнил Настю… Ничего с ней «создавать» я, конечно, не собирался, но, как там говорил Любомир, «объединить мужское и женское начало» вполне был не против…
Через четверть часа я понял, что морозный ветер не особо помогает мне отделаться от этих мыслей, и сошёл с дороги. Прошёл пару десятков шагов и плюхнулся лицом вниз в снег, расставив руки пошире. Снежные перина приняла меня в свои объятья, и я немного в неё провалился. Помотал головой, расчищая ямку, чтобы было чем дышать. Полежал. Перевернулся на спину — провалился ещё глубже в снег и так и остался лежать, глядя в яркое голубое небо без единого облачка.
Мне вдруг вспомнилась моя шутка про «деву с картой под рукой», я и понял, что не прочь ещё раз так пошутить, чтобы надо мной сейчас склонилась «прекрасная дева», можно даже без карты… Но, вспомнив, что прошлый раз меня та дева вывела не только из пустыни, а ещё и косвенно завела непонятно куда, решил, что больше я так шутить не буду. И жизни может не хватить потом разгребать последствия таких шуток.
Наконец неуместные мысли меня покинули, и я решил осторожно переключиться на второе «как» — как разбудить душу древа. Пусть Любомир мне и сказал, что её надо «найти», но там же он сказал, что она нигде не прячется, а просто спит тут, посреди Пожарища. В общем, я пришёл к выводу, что искать мне ничего не надо — просто предоставить… Тело, блин! И душа сама в него прокрадётся…
Пришлось засыпать себя снегом и сверху — продолжить охлаждаться дальше.
«Походу, Дремир меня довёл… Не одним способом, так другим. Больным я умирал от тоски и скуки, а здоровым чуть не свихнулся от бездействия, а теперь ещё и на местных девушек стал заглядываться…»
Мне вдруг подумалось, что если я тут ещё на месяц задержусь, то они меня или за что-то казнят, или на ком-то женят… И, скорее всего, по одному и тому же поводу.