Она высмотрела свою первую жертву, в три шага оказалась у врага, что прижал её матроса к борту, и со всей силы полоснула его режущим ударом по спине, оставляя глубокий разрез в чёрной кожаной куртке. Её меч окрасился кровью.
— Дальше сам! — крикнула она, отпрыгнула в сторону и развернулась, продолжая уходить с линии возможной атаки в спину — и вовремя! Конрад её почти догнал и чуть не схватил за руку.
«Удобно, когда тебя не хотят убить», — весело подумала девушка и нырнула обратно в гущу боя…
За четверть часа она успела отрубить одному врагу кисть с мечом, другого сбить с ног, давая своим его прикончить, третьему отрубить голову, четвёртому проткнуть ногу, пригвоздив на мгновение к палубе — его добили… И в край раздраконить Конрада, который всё никак не мог до неё добраться.
Её команда начинала побеждать, она начинала уставать — не столько от постоянного бега и уклонений с линии атак, сколько от боли в левом боку. Ещё с четверть часа она пыталась не обращать внимания на боль, но последние несколько минут боль становилась всё сильнее с каждым новым движением и сбивала её концентрацию.
Оббегая очередной ящик, Элеонора оперлась на него левой рукой, чтобы помочь себе перепрыгнуть бездыханное тело, валяющееся за ним, и её руку обожгло дикой болью — она вскрикнула. Рука сложилась, Элеонора потеряла равновесие и рухнула на угол ящика, всем весом приложившись на больной бок. В боку что-то снова хрустнуло. Элеонора истошно заорала и скатилась на бездыханное тело на палубе. В глазах потемнело, дыхание перехватило. Она почувствовал вкус крови — не своей крови, а того, на кого она упала. Кто-то её пнул ногой в живот, отпихивая от ящика, и она услышала знакомый голос
— Допрыгалась, тварь! — злобно сказал Конрад.
Элеонора набрала побольше воздуха в лёгкие и истошно заорала:
— Картэ-е-ен!!! Брать живы-ы-ым!!!
Её схватили за шиворот, приподняли и куда-то потащили, как безвольную тряпку: её ноги волочились по палубе, левая рука безвольно свисала вниз, правая — всё ещё крепко сжимала катлас. Меч она не выпустила отнюдь не благодаря силе воли — это скорее было сродни судороге или предсмертной хватке человека, держащегося за обрывок верёвки над пропастью. Выпустить меч из рук для неё было равносильно смерти.
В глазах начало понемногу проясняться, и когда она поняла, что видит уже достаточно хорошо, чтобы разглядеть щели между досками, эти самые щели начали быстро приближаться к её лицу — она лишь успела повернуть голову на бок, чтобы не расквасить себе нос. Её отпустили — она рухнула на палубу и тут же подтащила к себе левую руку, намереваясь опереться на локоть и встать.
Её бережно подхватили под руки двое, подняли на ноги и усадили на рядом стоящую бочку. Несмотря на сильную боль в боку, Элеонора села ровно, положила свой катлас на бочку рядом с собой и помогла себе правой рукой пристроить левую руку поудобнее на коленях.
— Капитан, вы в порядке? — спросил Фред, её боцман.
— Да, — коротко ответила Элеонора и осмотрелась.
«Похоже, мы отбились».
Только сейчас она поняла, что шум боя стих. Увидела своих людей, неспешно осматривающих корабль и добивающих лежащих врагов. Весь корабль был искромсан мечами, утыкан арбалетными болтами и залит кровью. Везде валялись тела — и своих, и чужих. Тел своих было меньше, но не менее четверти команды.
«Может, кто-то из них ещё жив, — горько подумала она, но тут же возмутилась. — Опять всё чинить! Сколько можно⁈ Нет чтобы дождаться, когда мы сами придём к ним в гости!»
К ней подошёл Картэн и доложил:
— Капитан, Конрад взят живым, маг — тоже. Какие будут дальнейшие указания?
— Мага пытать, потом отрубить ему голову и сохранить, а тело — за борт. Конраду отрубить кисти и стопы, перевязать — заберём на казнь. Дальше — как обычно. Зайдёшь ко мне, когда всё организуешь.
— Слушаюсь, — ответил Картэн и ушёл.
«Хрен я отсюда спрыгну, не скривившись от боли», — подумала Элеонора, а вслух сказала:
— Фред, сними меня с этого «трона», — и надменно усмехнулась.
Фред взял её под мышки — она до боли прикусила внутреннюю часть губы, но сохранила невозмутимое лицо — и опустил на палубу.
Элеонора взяла свой катлас с бочки и с безупречной осанкой твёрдым шагом пошла в свою каюту. С её левой руки на палубу капала кровь.
Зашла к себе и притворила за собой дверь, после чего оставила меч на обеденном столе с мыслью: «Потом почищу». Сходила в смежную каюту и вернулась оттуда без портупеи, но с сумкой-аптечкой. Сумку она бросила на диван, что был слева от входа в каюту, а сама села на край невысокого длинного овального столика, что стоял рядом.