— Эрик, — Киран оторвался от разглядывания самолетов и обернулся к нему. — Ты же взрослый мальчик, да ещё и исследователь, правда?
Тон Кирана вдруг сделался назидательным, как у школьного учителя, и Эрик невольно ответил:
— Правда.
Киран продолжал:
— Мне, что ль, тебя учить, как вопросы задавать?
До Эрика наконец дошло, что Киран над ним издевается, и он зло процедил сквозь зубы:
— Уж просвети, будь добр!
Киран оставался невозмутимым:
— При первой же встрече, конечно, никто не будет просить незнакомца рассказать о себе что-то большее, чем его имя. Но дальше? Проходят месяцы, вы уже давно друзья. Уже можно и спросить: «Дружище, расскажи, откуда ты родом? Как очутился в наших краях? Нравится ли тебе у нас?». Так ведь, Эрик? Или тебе насрать, кто твой друг?
Эрик много чего хотел ответить в данный момент, но Исследователь в нём взял верх, и он спросил:
— И откуда ж ты, дружище?
— Я с другой, — Киран указал пальцем вверх и усмехнулся, — скажем так, земли.
— Как же ж ты очутился в наших краях, дружище?
— Мой корабль потерпел кораблекрушение у берегов Герданы.
— Нравится ли тебе у нас, дружище, или дома было лучше?
— Мой дом теперь здесь, Эрик, на Каррандре. А ты, друг, перегнул палку.
На слове «Каррандр» Эрик вспомнил окончание Дремирской Легенды о Разрушении Мира:
'…Много ли, мало ли времени прошло, и беда пришла — окаменело Древо. Ветви его рухнули на землю вместе со всеми птицами и их гнёздами. Следом и ствол разрушился, а от пня лишь осколки остались, и имя им — Дремир.
С тех пор наш мир в печали, и плачет он горькими слезами — реками Эвенна, Рона, Каанна и Тана. Слезами, что есть сок древесный. Имя себе он взял — Каррандр — в память о предсмертном вздохе умирающего Древа…'
У него в голове зароилось столько вопросов, что он даже не знал, с чего начинать спрашивать: «А как называется твоя земля? А как назывался наш мир до катастрофы? А сохранилось ли у вас Древо Мира, или они погибли везде? А как?.. А что?.. А где?..»
Однако по холодному взгляду Кирана Эрик понял, что тот ему больше ничего не ответит.
«Ведь я действительно перегнул палку… Из-за своей гордыни… Надо было держать себя в руках».
Сказать «Прости, друг» Эрик тоже не мог — он всю жизнь считал это унизительным.
— Понял. Правда, из твоего рассказа я нихрена не понял. Показать хоть можешь, как в этот чёртов самолёт залезть?
— Идём смотреть, — спокойно ответил Киран и зашагал к ближайшей лестнице вниз — к нему вернулось самообладание.
Эрик шёл за Кираном и не мог понять, почему тот не остановился у первого же попавшегося на пути самолёта. Между чёрными силуэтами самолётов, большими и не очень, они петляли уже с полчаса. У некоторых Киран останавливался, долго на них смотрел, вздыхал и шёл дальше.
Эрик не выдержал:
— Долго мы петлять ещё будем? — раздраженно спросил он. — Не можешь, так и скажи. Я сам буду разбираться.
— Жди, — злобно ответил Киран, оторвался от разглядывания очередного самолёта и пошёл дальше.
Блуждали они ещё с четверть часа. Вдруг Киран сорвался с места и побежал. Эрик побежал за ним. Бежали они недолго — меньше минуты, а когда Эрик догнал Кирана, тот стоял у матово-серого силуэта.
— Сюда могу, — сказал Киран, в его голосе снова звучали весёлые нотки.
Киран обошёл выступающую горизонтальную часть самолёта и подошёл с его центральной удлиненной части.
Эрик пошёл за ним и остановился рядом.
— И как туда залезть? — с интересом спросил Эрик.
— Так вот же написано — «ВХОД». И даже стрелки есть, — удивился Киран и ткнул пальцем в надпись.
Эрик поднёс свой магический факел поближе к надписи и ещё раз офигел:
— Действительно…
Киран нажал на край продолговатой пластины, на которую указывали стрелки, подцепил второй отошедший край рукой, потянул на себя — вылез рычаг. Удерживая рычаг за «ручку», провернул его на пол-оборота и нажал — из абсолютно гладкого борта самолёта начал медленно открываться трап. Киран ему помог откинуться побыстрее и обернулся к Эрику:
— Я лезу первым и открываю кабину. Когда я буду внутри, залазь следом. Можешь даже по крылу походить немного, но читай надписи, куда нельзя наступать, и близко к краю не подходи.
— По крылу? — переспросил Эрик.
Киран вздохнул, развернулся к горизонтальной части самолёта и похлопал рукой по его краю:
— По крылу, Эрик, по крылу.
Киран полез по трапу, а Эрик снова был готов его убить, но сдержался.
Как Киран открывал кабину, Эрик уже не видел — видел лишь, что он поднял крышу кабины вверх и полез внутрь. Залез и уселся — теперь из кабины торчала только его голова.