Про семейную несправедливость я больше думать не хотел и переключился на вторую мысль. Насколько я хотел попасть в Орден Ниев ещё пару месяцев назад, настолько я не желал туда ехать прямо сейчас, особенно после того, как меня об этом «попросил» граф Неррон. Но была и вторая причина — Настя.
Ещё вчера я думал, что моя самая большая проблема — это понять, как нам себя вести, когда мы вместе вернёмся в Дремир после Совета. Насколько я знал об их обычаях, её должны были изгнать из Рода за связь с чужаком, и я как-то не особо горел желанием усложнять себе жизнь и прямо сейчас заявлять во всеуслышание об этой связи. Не хотел я ни лишать её родни, ни отпускать далеко от себя. Пусть я и повёлся на неё по пьяни, но, проснувшись наутро и протрезвев, понял, что теперь она мне нужна ещё больше, чем когда-либо. И дело было не в том, что у меня давно не было девушки. Я просто понял, что мне с ней хорошо, даже если мы просто идём рядом по улице, не касаясь друг друга. Даже когда она отрешённо стояла на Совете и не смотрела в мою сторону, я чувствовал, что она рядом, и мне было немного теплее на душе, чем обычно.
А теперь? Мало того, что меня посылают чёрт-те куда и чёрт-те зачем, так ещё и отбирают последнюю радость в жизни!
«Да какого хрена⁈ — возмущался я, скрестив руки на груди и нервно стуча пяткой ботинка об пол. — Да пошли они все! Вон пусть Эрик едет в этот сраный Орден Ниев и роется в их Архиве. Он у нас здесь исследователь, вот пусть и исследует!..»
Вдруг я понял, что к нервному стуку моего ботинка об пол примешался ещё и какой-то посторонний стук. Я вынырнул из своих мыслей и прислушался. Стучали в дверь.
«Точно Киран! — абсолютно был уверен я. — Вот что он от меня опять хочет⁈ Да пошёл он!»
Я не открыл.
— Я знаю, ты здесь, — услышал я спокойный голос Кирана из-за двери. — Открывай.
Я не ответил и со стула вставать не собирался. Пусть решает свои проблемы сам, не до него мне сейчас.
Киран выломал дверь.
«Да какого хрена он творит⁈ Они что, все сговорились извести меня сегодня в край⁈»
Дверь осталась висеть на петлях, и лишь кусок выломанной деревянной стены слева от неё напоминал о том, что с ней что-то не так. Киран как ни в чём не бывало зашёл в комнату и притворил дверь за собой. Да ещё и имел наглость зажечь светильник у входа!
Я прикрыл глаза рукой, пытаясь очухаться от яркой вспышки, и холодно спросил:
— Зачем припёрся?
— Дать совет, — спокойно ответил Киран.
Я убрал руку и на него посмотрел.
— И кто возьмёт на себя ответственность за твой совет? — с издевкой переспросил я.
— Я, — спокойно ответил Киран.
— Не много ли ты на себя берёшь? — я перестал скрывать своё раздражение.
— Много, но я справлюсь, а ты, похоже, не справляешься, — всё также спокойно отвечал Киран.
— Обойдусь, — зло ответил я, но всё же решил уточнить, что же он такого решил мне насоветовать, что аж дверь выломал. — И что за совет?
— Бери её с собой, — скомандовал Киран.
Таким тоном советы не дают. Меня это окончательно взбесило, и я встал со стула:
— Зачем ты лезешь не в своё дело⁈ — гневно спросил я. — Заняться больше нечем? Я говорю: не парься, так что вали отсюда.
Всегда завидовал спокойствию Кирана, вот и сейчас он ничуть не провоцировался и всё продолжал спокойно со мной беседовать:
— Нет. Я лезу, потому что ты сам не справляешься, а помощи никогда не попросишь.
Он так неожиданно задел меня за живое, что я осёкся на полуслове и, потеряв дар речи, плюхнулся обратно на стул.
«Помощи? — на этом слове весь мой гнев почему сменился ощущением безнадёжности, и я, поникнув головой, уставился в пол. — А мне было у кого её просить? Хоть раз в жизни! Я уже и не помню, когда впервые в жизни мне сказали, что „ты уже взрослый мальчик и должен справляться с этим сам“. Наверное, года в три? С тех пор я так часто слышал эту фразу и дома, и вне его, что даже перестал задумываться о том, что может быть иначе. Пусть от неё теперь и осталось всего два слова: „должен“ и „сам“. Они теперь часть меня, и я не знаю, как иначе. Я не умею просить. Может быть, если бы я научился этому в детстве, то не считал бы это унизительным. А сейчас? Сейчас это однозначно унизительно: спихнуть на кого-то то, что должен сделать сам».
Я поднял голову и посмотрел на Кирана — стоит себе как ни в чём не бывало. Спокойно ждёт моего ответа. Без брезгливости или негодования на лице. На фоне его безупречного спокойствия все мои душевные переживания вдруг показались мне жалкими и ничтожными.
«Я только что ни за что наорал на своего лучшего друга, который мне жизнь спас. Ниже падать в его глазах мне уже некуда, можно и спросить».