Воздушное сражение длилось уже больше часа. Пусть оно было и тренировочным, но оружие было настоящим, таким же, как и настоящие грифоны, и никто не гарантировал тебе сохранность жизни, если зазеваешься.
Каждый воздушный бой в Касте Воинов Града на Каанно-Тане был боем насмерть, и если тебя к нему допускали, значит, считали, что ты в нём выживешь. Это всегда было командное сражение — восемь на восемь человек. Правила были простые: до потери первого копья. Потерял копьё — выходишь из боя, и твоя команда остаётся в меньшинстве. И так до последнего бойца или до истечения срока в два часа. Та команда, у которой оставалось больше вооруженных наездников, выигрывала и обретала… Нет, не славу и почтение, а право. «Право» оговаривалось перед каждым поединком и утверждалось Главой Касты Воинов лично. Это могло быть право вызвать на бой более сильного противника в следующий раз, или право отправиться на следующее задание, или право изучать более сложные боевые приёмы… Сегодня же Ярослав отстаивал право своей команды отправиться в Яренку.
С тех пор, как его приняли на обучение в местную Касту Воинов, прошёл месяц. За это время он успел подружиться с многими воинами, а некоторые из них даже изъявили желание отправиться с ним домой и обучать его сородичей на боевых наездников. Он пришёл с этим предложением к Главе Касты Воинов, и тот им предложил доказать через поединок, что они достойны чести учить других.
Ярослав собрал команду из восьми человек и подал заявку на поединок. На неё откликнулась команда во главе со Златозаром — одним из лучших наездников Касты. Уже тогда Ярослав понял, что они проиграют, но отступаться не стал. Не отступился никто и из его команды — на бой вышли всем составом.
«Нас осталось четверо, их трое, — думал Ярослав, поглаживая своего грифона сверху по шее и стремительно набирая высоту, — но преимущество у нас сомнительное. Придётся быть осторожными и не попадаться до окончания срока. Атаковать их бессмысленно и бесполезно».
«Ты удирать надумал⁈» — возмутился грифон.
«Да», — мысленно ответил Ярослав.
«Я не собираюсь носиться от них по всему небу, поджав хвост! Это позор!!!»
«Меня интересует „право“, а не репутация. Я тебе сразу об этом сказал, и ты согласилась», — равнодушно ответил Ярослав.
«Про бегство ты не упоминал!!!» — продолжал возмущаться грифон и самовольно перешёл в горизонтальный полёт.
Пусть Ярослава и обучили мыслесвязи с грифонами в Касте Воинов, пусть он их сейчас и очень хорошо слышал и понимал, но быть убедительным ему это отнюдь не помогало. Ему казалось, что наоборот — теперь ему ещё сложнее убедить грифона на что-то, зная, что тот не хочет и точно не будет делать. Так и сейчас — он не мог ни о чём убедительном подумать, чтобы доказать грифону, чем «бегство» оправдывает «право».
Пока его грифон парил и вредничал, к ним уже мчался новый противник с разложенным копьём в руках — очень опасный противник — Златозар. Одно уже то, что он позволил себе летать на грифоне с разложенным копьём, говорило о многом.
Ярослав вздохнул, быстро засунул копьё в ножны и закрепил.
— Атакуй! — вслух скомандовал он своему грифону, доставая длинный нож из заседельных ножен. — Учти, я без копья, так что ты сама по себе, а я сам по себе. — Вперёд! Доказывай, что ты имеешь право не только убегать, поджав хвост!
Его грифон окончательно взбесился и бросился в атаку на приближающегося снизу противника. Ярослава вжало в спинку седла, и он понёсся навстречу смерти со странной маниакальной отрешённостью от происходящего. Он и сам не мог понять, что с ним сегодня не так — весь поединок его преследовала холодная сосредоточенность на происходящем: без лишних эмоций или сомнений.
«В правилах сказано, что я выбываю из боя, если потеряю копьё, — злорадно подумал он, — но нигде не сказало, что я выбываю из боя, если потеряю грифона».
Грифон заметно напрягся.
— Я умираю, ты умираешь вместе со мной, — безэмоционально сказал он вслух и, притянув себя левой рукой к луке седла, нагнулся к шее грифона. Он приставил к ней вертикально нож, прижимая кулак с зажатой в нём рукоятью к своему виску.
Грифон угрожающе застрекотал.
— Я не промахнусь даже на последнем вдохе, — холодно сказал Ярослав. — Выберешь мою жизнь, и я гарантирую тебе право получить себе лучшего наездника, чем я.