Леон
За неделю до Совета в Яренке. Первый месяц зимы.
Весталия, по дороге из Дионвеста в Летающую Крепость Нерру.
Бесконечное море жёлтого песка без единого путника тянулось до самого горизонта. Бесконечное голубое небо без единого облачка сопровождало его по дороге. Леону давно казалось, что он навеки застрял между этими двумя бесконечностями, несмотря на то, что грифон его стремительно нёс вперёд.
Леон летел пассажиром, пристёгнутым ко второму седлу грифона. Летать на грифонах ему не понравилось. Ну как? Летать-то понравилось, а вот само «средство передвижения» — не очень.
«Наверное, надо было сначала полетать хотя бы пассажиром на грифоне, а потом соглашаться на сделку с Несси, — думал он. — Но поздно, раз уж согласился. Теперь надо учиться на них летать, нравится мне это или нет…»
На горизонте появилось тёмное пятно и лишило мир вокруг бесконечного однообразия. Вскоре Леон разглядел и три серых башни Летающей Крепости, стоявшей на стоянке посреди пустыни.
Леон оглянулся по сторонам. Грифон, на котором летел Эрик, оказался над ним и немного позади. Эрик, как и Леон, летел пассажиром.
«Какие-то они смирные вдруг стали», — с подозрением поглядывал Леон то на своего грифона, то на грифона Эрика.
Он не знал, радоваться ли ему долгожданной передышке или готовиться к новым виражам. С тех пор, как они пересекли границу пустыни, их грифоны как с цепи сорвались и начали устраивать головокружительные соревнования друг с другом, отчего Леона чуть не стошнило несколько раз. Ему пришлось закрыть глаза и зажать рот рукой, просунув её под маску — это его и спасло от позора.
И всё же Леону повезло: до самой Крепости грифоны летели спокойно, лишь изредка меняясь местами: один летел немного выше над землёй, другой — ниже. Этой передышки ему как раз хватило, чтобы окончательно прийти в себя.
Когда они с Эриком спрыгнули на песок у ворот Крепости, Леон уже не был бледен и твёрдо стоял на ногах. Не то чтобы его тут ждали важные дела — он скорее отправился с Эриком за компанию, но ударить в грязь лицом перед графом Нерро́ном всё же не желал.
Эрик показал страже на входе рекомендательное письмо от графа Мэйнера, и его пустили внутрь. Леон последовал его примеру. Почтовые грифоны и их наездники остались дожидаться пассажиров в пустыне.
По Крепости их вели не то чтобы под конвоем, но в сопровождении двух вооружённых гвардейцев.
«Не связали — уже неплохо», — думал Леон, но его всё не покидало ощущение, что на самом деле он связан по рукам и ногам. Им не разрешалось сделать ни шагу в сторону с дозволенного маршрута.
«Как всё было иначе, когда я посещал Крепость с отцом, — безрадостно думал Леон. — Вот что значит быть на равных, когда приходишь к кому-то в гости без приглашения… Увы, это не про меня сейчас. Интересно, граф нас сегодня примет? И примет ли вообще? То, что нас впустили, ещё ничего не значит…»
Безликая улица однообразных серых домов осталась позади, и теперь Леону было что поразглядывать, а точнее — кого. На площади тренировались наездники боевых грифонов графа Неррона вместе со своими летающими напарниками — огромными рыже-коричневыми полусоколами, полульвами.
От сокола грифону досталась передняя треть тела и крылья, а ото льва — большая часть спины, задние лапы и длинный тонкий хвост с кисточкой на конце. Но не только внешний вид делал его опасным. Несмотря на свои внушительные размеры — когда грифон стоял в полный рост, то был почти в два раза выше человека — он был быстр и ловок, как сокол, и силён, как лев. В воздухе грифоны вели себя как птицы, на земле — как кошки.
Боевых грифонов Леон раньше никогда не видел и, сравнивая их с теми, на которых они сюда прилетели, пришёл к однозначному выводу, что эти и крупнее, и агрессивнее. А вот седло на них было только одно — для наездника.
Гвардейцы повели гостей к краю площади, чтобы обойти её по периметру, и у Леона появилась возможность понаблюдать воздушные и наземные поединки грифонов один на один. То, что грифоны «тренировались», Леон понял сразу, а вот зачем им при этом наездники — не очень.
«Хотя… — всё же пришёл к выводу он. — Наверное, тренировка наездников сводится к тому, чтобы не попасть под раздачу, когда две разъяренных полуптицы-полузверя дерутся между собой не на жизнь, а на смерть».
Леон мысленно вздохнул с облегчением: «Хорошо, что Несси не затребовала с меня ещё и участия в каком-нибудь поединке на грифонах».
«Не все же грифоны боевые, — утешал себя он. — Вон, бывают же почтовые — они на фоне этих почти мирные…»