Вечером того же дня, когда Леон помылся, переоделся и уже не выглядел побитым (Родэр по лицу не бил), он сидел себе и спокойно ужинал, но тут началось:
— Тебе сколько лет? — спросил Родэр.
— Шестнадцать.
— Х-м-м-м, — задумался Родэр. — Будешь говорить всем, что восемнадцать. Всё равно старше выглядишь и ростом вышел.
— Кому всем? — не понял Леон.
— Девушкам, девушкам, Леон, кому ж ещё?
Леон так устал за этот день, что ему было лень пререкаться с Родэром, и он решил оставить расспросы на завтра.
Завтра он пожалел, что этого не сделал вчера.
Когда они пришли с Родэром в «дом свиданий» и Родэр его запихал в комнату к какой-то девушке и оставил с ней наедине, вопросы задавать уже было поздно…
— Ну как? — весело спросил Родэр, когда Леон спустился на первый этаж «дома свиданий» и подсел к нему за столик.
— Без комментариев, — ответил Леон.
— Вот когда будут «комментарии», — серьёзно сказал Родэр, — я допущу тебя к грифону.
— Понял, — ответил Леон.
Через неделю Леон был снова допущен к грифону. На этот раз грифон не пытался его съесть после каждого касания, и Леон почти всегда понимал, что тот думает. В смысле, та.
Обучение продолжалось…
Милая
Песня Души Грифона: Two Steps From Hell — Flight Of The Silverbird
Часть 1
Глава 19. Девушки
Леон
Конец зимы.
Леон сидел на земле, опершись спиной на широкий ствол дерева, и пил воду из фляги.
В эти края уже пришла весна. Последний снег растаял неделю назад, и на лесной поляне, которую Леон уже смело мог назвать своим вторым домом, уже начинала зеленеть трава, а на деревьях появлялись первые почки.
Солнце было невысоко над горизонтом, и лететь на запад сейчас было невозможно без того, чтобы не ослепнуть. Они с Родэром ждали, чтобы солнце докатилось до самого горизонта, стало не таким ярким, и можно было отправиться домой и, наконец, отдохнуть.
Грифон тихо сопел на поляне. За последние две недели Леон настолько привык к его обществу, что уже никак на него не реагировал, пусть и не забывал о его присутствии. В общем, чувствовал себя расслабленно.
С грифоном он помирился и подружился не так чтобы давно, но теперь ему казалось, что жизнь разделилась на «до» умения летать и «после». Летать Леону понравилось.
Он уже научился сам взлетать и садиться. Полностью сам: без Родэра в пассажирском кресле. Да и Родэр там никогда и не сидел. Смысл? Управлять оттуда грифоном невозможно, а убиться за компанию в его планы не входило.
Леон научился летать сравнительно невысоко— на уровне крон деревьев. Этой высоты вполне бы хватило, чтобы убиться, если грифон вдруг решит его скинуть с себя, но в полёте Леон думал не об этом — он думал о грифоне, а не о себе. Если знаешь, что жизнь зависит только от грифона, то смысл думать о себе?
Завтра его ждало главное испытание всех наездников грифонов. Если ты его не пройдешь, то даже не думай куда-то далеко лететь на грифоне, да ещё и брать пассажиров с собой.
Леону надо было взлететь на грифоне под облака, спикировать вниз, затормозить над самыми кронами деревьев, пролететь круг над лесом и мягко приземлиться на поляне, где он сейчас сидел. Всё это надо было сделать непристёгнутым!
Разрешалось держаться за переднюю луку седла и за шею грифона, а также оставить ноги в стременах. Всё.
Леон тут же заподозрил неладное, когда Родэр два дня назад похлопал Леона по плечу после очередного успешного приземления и сказал:
— Ну что, друг, сердце девушки ты покорил, осталось покорить небо.
А когда «неладное» подтвердилось, он долго смотрел на небо — в нём плыли облака, и недолго на «девушку» — она устраивалась поудобнее на траве. Затем он посмотрел в себя и очень удивился, что ему почему-то совсем не страшно — он скорее чувствовал азарт!
Азарт он развеял вчера, когда весь день летал между деревьями и облаками. Пристёгнутым! Впервые в жизни он оценил пользу низких облаков — отличная отсечка, чтобы не улетать слишком высоко вверх.
Сегодня он полдня отсыпался, а после обеда Родэр его привёз на уже знакомую до каждой кочки поляну для короткой разминки: взлёт, круг над лесом, посадка. Разминку он завершил час назад.
Леон закрутил флягу, бросил короткий взгляд на грифона и решил, что завтра они обязательно справятся.
Он давно уже забыл, зачем ввязался в это грифонье приключение, и совсем не думал о том, стоит ли оно того. Теперь его волновало только одно: дело надо доделать до конца. Ещё больше его волновал один вопрос, ответ на который ему надо было обязательно получить «до» того, как он или завтра убьётся, или распрощается с Родэром, закончив обучение.