В глазах плыло. Он вытер пот рукавом — немного прояснилось.
Леон смотрел на противника диким зверем — раненным зверем, загнанным в угол. Шпага смотрела противнику в лицо.
«Скорость!» — решил Леон.
Выпад вперёд — полоснул по запястью. Отбил. Выпад — дотянулся до груди.
«Мало».
Отбил, развернулся, полоснул по спине.
«Мало».
Выпад! Пропустил — плечо обожгло огнём.
«Удар!» — в его голове всплыла новая команда.
Выпад вперёд.
«Есть!!!» — шпага проткнула противнику грудь, но неглубоко. Противник рукой в перчатке выдернул её из своей груди и отпихнул в сторону — рука Леона ушла в вслед за шпагой, продолжая её удерживать, и он оказался полностью открытым и беззащитным перед надвигающейся на него смертью. Бородатый шагнул вперёд и замахнулся катласом. Леон понял, что сейчас лишится руки и отскочил назад, возвращая правую руку со шпагой перед собой.
— Твою ж мать! — заорал Леон.
Он понял, что выхода нет: ещё две-три атаки противника — и его «танцы» закончатся. Навсегда. Голова кружилась, ноги подкашивались, рука всё сильнее немела и дрожала.
Леон сделал подшаг вперёд. У его ноги в палубу воткнулся прилетевший слева кинжал. Выпад вперёд — выхватил кинжал левой рукой, отскочил назад. Перехватил его прямым хватом — теперь у него в руках было два оружия. В глазах потемнело. Прояснилось.
Катлас мужика рассекал воздух и приближался к шее. Леон подставил шпагу под удар. Катлас со звоном соскользнул по металлу, выскользнула из рук и шпага. Леон, схватив рукоять кинжала обеими руками и уперев в свой живот, бросился вперёд и врезался в противника. Сбил с ног. Рухнул сверху.
Отпустив клинок, уперся рукой в палубу и прижал коленом руку противника, всё ещё сжимающую катлас. Колено почти соскользнуло, и клинок противника задрожал, готовый бросится на Леона. Бородатый толкнул его свободной рукой, и, падая назад, парень заорал во всё горло:
— Помоги!!!
Впервые в жизни Леон попросил о помощи.
В глазах снова потемнело, но он успел заметить, как противника накрыла тень, и услышать лязг металла о металл. Рухнув на палубу, Леон ударился головой и потерял сознание…
Очнулся. В синем небе плыли белые облака.
«Наверное, я жив?» — с сомнением подумал Леон и решил проверить — оперся на локоть и медленно сел.
Немного закружилась голова, но быстро прошла. Его изрезанная куртка, которой он был укрыт, соскользнула на палубу.
«Меня уже перевязали, — неподдельно удивился Леон. — Тихо так… Значит, мы отбились?»
Он медленно огляделся по сторонам. Зрелище было угнетающее: угрюмые раненые члены команды молча сновали по кораблю с видом отнюдь не победителей сражения, а проигравших войну. Кто-то осматривал корабль на предмет повреждений, кто-то что-то куда-то тащил, кто-то тащил кого-то, кто-то отмывал палубу от крови…
«Надо помочь», — подумал Леон и, надев куртку, встал.
Голова снова закружилась, и ему пришлось ненадолго замереть, чтобы устоять на ногах. Справившись с головокружением, он, шатаясь, поковылял к ближайшему члену команды.
— Дэрек, чем помочь? — спросил он, остановившись в паре шагов от него.
Впервые в жизни Леон предложил свою помощь.
— Поможешь тащить? — спросил Дэрек.
— Не могу, голова кружится, да и правая рука плохо слушается.
Впервые в жизни Леон сознался в своей беспомощности вслух.
— Помоги мыть палубу тогда, — безэмоционально предложил Дэрек.
— Слушаюсь.
Леон развернулся и побрёл к ближайшему ведру.
Впервые в жизни он подумал, что даже малая помощь может быть неоценима, и пошёл выполнять то, что он действительно мог сделать сейчас.
Корабль они вычищали до самого вечера. Ремонт назначили на завтра. Из команды погибло пятеро. Ужинали молча.
Леон смотрел в свою тарелку. Есть не хотелось.
— Леон, ешь. Надо. Тебе нужны силы на завтра.
Леон взял ложку и начал есть. Есть не хотелось… Леон доел.
— Леон, посмотри на меня.
Леон посмотрел — говорил Картэн.
«А, это он приказал мне есть».
— Слушай внимательно, — продолжал Картэн. — Всё, что произошло сегодня, остаётся между нами. Графиня не должна знать ни о каких разборках, происходящих в её отсутствие. Это наш Кодекс Чести. В порту тоже все предупреждены.
— Понял, — серьёзно ответил Леон.
— Если ты ещё не сможешь свободно двигаться до её возвращения, ты не показываешь носа на палубу, пока не выздоровеешь. Мы тебя прикроем.