Лишь раз Ратибор предложил рассказать мне о моё отце.
— Я знаю, вы меня ни разу об этом не спрашивали, — как-то сказал он за ужином. — Но если вы хотите, я могу вам рассказать о вашем отце. Каким он был, чего достиг. Я знаю о его жизни всего до двадцати двух лет — до того времени, когда он исчез, но всё же мне есть что рассказать.
— Зачем мне знать что-то о человеке, кто бросил мою мать, скорее всего, ещё до моего рождения и сбежал? — равнодушно спросил я. — Что от этого изменится? Вряд ли я начну его уважать, независимо от его достижений.
— Я уверен, что он бы ни за что вас не бросил, будь на то его воля… — начал было Ратибор, но я его оборвал:
— Факт остаётся фактом. Причины мне неинтересны.
На этом Ратибор сдался, а я вдруг почувствовал, что в этой всей истории лишь я один «мальчиш-плохиш». Сразу же вспомнилась моя мать с её ответственностью, и я себе представил, что и у моего отца, и у моей бабушки, скорее всего, были не менее ответственные причины от меня сбежать. Настроение моё испортилось в край, и я, всё же поблагодарив Ратибора за ужин и помыв за собой посуду, сразу же отправился на свою лавку «спать».
«Марк, ты уже взрослый мальчик, — упрекал меня мой внутренний голос. — Сколько можно цепляться за прошлое? Забей уже и живи себе дальше. Зачем тебе родня? Ты давно доказал, что и сам можешь о себе позаботиться».
«Ты прав», — ответил я сам себе.
«Если тебе нужно внимание, — продолжал мой внутренний голос, — найди его в другом месте».
«Ага, как же… — мысленно усмехнулся я. — Дремир — это „отличное“ место для поиска внимания».
«Ну так вали отсюда побыстрее», — невозмутимо ответил мой внутренний голос, в чём я с ним и согласился.
На мысли «Надеюсь, мне хоть завтра расскажут что-то полезное» я всё же уснул.
Часть 2
Глава 2. Недопонимание
Утром я проснулся, как и полагается у местных, на рассвете. Позавтракал с Ратибором и, воодушевлённый своим вчерашним решением, направился к дому Любомира — местного Главы Касты Жрецов.
Несколько дней назад с ним меня познакомил Яромир, отдав нас с Мирияром к нему в обучение. Любомира я узнал сразу — он оказался длиннобородым старцем из моего сна. Борода его была исключительно белая и прямая, как и его осанка. Одет он был тоже во всё белое: белое мужское платье в пол, белые сапоги и даже меховая жилетка на нём была белая. Лишь неяркая серебристая вышивка на его одежде разбавляла эту снежную белизну его образа.
В обучение нас ему отдали, чтобы мы смогли научиться правильно обращаться с Факелом. Правда, Любомир сразу же оговорился, что как «правильно» обращаться с ним, мы должны допереть сами. Мне, конечно, льстило, что со мной будет возится самый крутой местный жрец, но я всё не мог понять: «Если он так крут, то почему не может сам во всё разобраться? Это что? Моя Сила Слова настолько крута или ему лень с ней разбираться самому?» Пусть я и эгоист, но всё же не самовлюблённый эгоист, поэтому я решил, что ему просто лень с этим возиться, и он решил напрячь «молодежь».
Моё разочарование в местной науке усилилось на первом же нашем занятии. Вместо того, чтобы нам рассказывать что-то хоть как-то относящееся к делу, нам часа три втирали о движении солнца по небосводу и чертили то шестиугольники, то перечеркнутые круги, описывающие это движение. На этих схемах каждая часть дня имела своё бесхитростное название, но я всё не мог понять, как знание того, что первый луч солнца на рассвете называется Искра, а появление звёзд на небе — Вечерний Салют, может мне как-то помочь вырастить новое дерево в лесу, в котором ничего не растёт.
А вот Мирияр новым знаниям, похоже, был рад. По крайней мере, он всё время задавал какие-то вопросы.
Я лишь делал вид, что запоминаю, но сразу же отбрасывал эту информацию как ненужную.
На следующий день мы изучали этапы жизни дерева и его строения по таким же схемам. Оно-то вроде бы и звучало ближе к делу, и я даже всё запомнил, но понимания, что мне вплетать в моё заклинание по восстановлению леса, мне как-то не добавляло.
На третий день мы изучали этапы жизни человека и классификацию животных и растений. Я понял, что Любомира опять унесло не в ту степь, но всё же держался.
«Интересно, что он расскажет сегодня?» — вполне жизнерадостно думал я, стуча в его дверь.
— Доброе утро, — поздоровался я с Любомиром, когда тот открыл дверь.
— Здравствуй, — ответил он. — Проходи.
Я оставил верхнюю одежду и обувь в сенях, и Любомир повёл меня сразу учебную комнату. Не знаю, как было в других домах, но в его доме одна из дверей в стене за печью вела не в спальню или мастерскую, а в своего рода класс для учеников. Там стояло четыре стола с лавками, за каждым из которых могли поместиться по два-три человека. Перед столами было небольшое свободное пространство для лектора, а на стене — большая доска. Окно располагалось слева от доски, и света из него хватало, чтобы в комнате было светло и уютно.