— Благодарю, — ответил я и решил уж было уходить, но понял, что неплохо было бы выпить чай, который ради меня заваривали.
Я сделал несколько глотков горячего, но не обжигающего чая и поставил чашку обратно на стол.
— У тебя есть ко мне ещё вопросы? — спросил Яромир.
— Нет, — честно признался я.
— Тогда позволь мне кое-что узнать у тебя.
Если бы я себя чувствовал бодрее, я бы напрягся, но я не мог этого сделать ни морально, ни физически, поэтому лишь вяло ответил: — Спрашивайте.
— Сейчас я тебя спрашиваю не как Старейшина Яренки, а как дедушка Марены. Ты очень помог моей внучке, придя сюда. За это я лично хотел бы тебя отблагодарить и помочь тебе, чем смогу. Прошу, скажи мне честно, почему ты ушёл с уроков Любомира?
«Честно? Почему бы и нет? Ещё ниже в глазах Яромира мне падать всё равно некуда после моей выходки на Совете».
— Мне было скучно, — честно признался я, глядя на полупрозрачную гладь чая в светло-коричневой глиняной чашке. — Сколько я ни старался, я не мог понять, как то, что он нам рассказывает, относится к делу. Эти знания просто не укладывались в моей голове и сразу же отторгались как бесполезные. В итоге я решил, что это просто бесполезная трата и моего времени, и времени Любомира, и ушёл.
Я отхлебнул ещё чая, поставил чашку на стол и посмотрел на Яромира.
Удивился — он не смотрел на меня ни с презрением, ни как на идиота — он вообще на меня не смотрел, а сидел, задумавшись.
Я решил не мешать ему думать и молча продолжил пить чай.
— Позволь мне предположить, что с тобой происходит, и предложить несколько решений, — вскоре сказал он, и я снова на него посмотрел.
Яромир смотрел на меня всё так же спокойно и задумчиво. В его взгляде не было ни жалости, ни беспричинной заботы — это немного успокоило моё эго, которое уж было хотело возмутиться, что «Со мной всё нормально!», и я лишь ответил:
— Слушаю.
— Ты выглядишь очень уставшим, смею даже сказать больше: в состоянии крайнего истощения жизненных сил и душевной хандры.
Я очень удивился этому его заявлению и сразу же сравнил своё теперешнее состояние с тем, что было тогда в пещере, и до меня дошло, что он прав!
«У меня снова началось магическое истощение⁈ Но как? Меня же тогда полностью вылечили… А я всё это время думал, что меня подкосили новости о бабушке. Скорее всего, здесь не только это…»
Видимо, эти все мысли настолько чётко отразились на моём лице, что Яромир так и сказал:
— Я вижу, что ты этого не осознавал, а посему считаю, что твоё нежелание учиться новому — это лишь следствие твоего расшатанного здоровья. Ты просто физически не в состоянии сейчас воспринимать ничего нового, когда твоё тело и разум борются за твоё выживание.
— Думаю, вы правы, — грустно ответил я. — Я прекрасно понимаю, что мне надо сделать, но с одной стороны мне всё лень, а с другой — я всё время спешу. Будто куда-то не успеваю и пытаюсь туда побыстрее добраться, и в тоже время берегу свои силы, не желая их расходовать. Если это действительно новое магическое истощение, то я не могу понять, почему оно вернулось так быстро. Меня лишь несколько недель назад откачали в Гильдии Магов. Я думал, что я теперь полностью здоров.
— Ты недавно был при смерти? — насторожился Яромир. — Позволь узнать, из-за чего?
— Я был в подземной пещере, где я почувствовал, что что-то тянет из меня всю мою магию. Кое-как мне удалось от этого отгородиться и остаться на скупых остатках магии. К сожалению, мне их не хватило, чтобы выбраться из пещеры, и меня оттуда вынес друг. Он и доставил меня в Гильдию Магов.
— Идём немедленно в Священный Лес! — скомандовал Яромир, вставая.
Я даже немного испугался — у него был вид, будто я в любое мгновение могу умереть.
Не дожидаясь моего ответа, он направился в сени. Пришлось догонять.
По улице он шёл быстрым шагом, и мне пришлось, стиснув зубы, держаться из последних сил, чтобы не отстать.
«Давай-как без обмороков, лентяй», — ехидничал мой внутренний голос, и я в кои-то веки был с ним согласен.
За границей Яренки мы были через четверть часа, и Яромир сразу же пошёл по хорошо протоптанной в снегу тропинке между деревьями. Я думал, что мне подойдет первое попавшееся дерево, но, видимо, всё было не так просто.
По лесу мы шли ещё с четверть часа, и когда я понял, что у меня краткими вспышками начинает темнеть в глазах, а значит, я скоро действительно могу отключится, Яромир свернул с тропы и пошел прокладывать путь в глубоком снегу к большому дереву справа от неё. Оно было в три раза толще, чем все деревья, что мне попадались на пути до этого.