«А ты оправдал мои ожидания, урод. Сколько раз я тебя предупреждал, что борзеть не стоит? Надо было слушать. Допрыгался. Думал, всё тебе сойдет с рук, если ходить по краю гвардейского Устава и Кодекса Чести? Хрен тебе. Я тебе говорил, что я тебя достану, если понадобишься. Я тебя и достал. Спасибо за грифонов».
Орэн отстегнул Криса и стащил его с грифона, борясь с невыносимым желанием бросить того перед клювом его же «девушки» на съедение.
«Ладно, местные могут не понять, — всё же уговорил он себя. — Сделаем вид, что я забочусь о своих бывших сослуживцах, чтобы не выглядеть совсем уж плохо в их глазах, а то мне ещё жить с ними после всего произошедшего».
Оттащив Криса под стенку купола и укрыв с головой пледом, он вернулся ко второму наезднику, который полулежал на снегу, придавленный грифоном, и снял с него маску.
«О! И Дейва с собой прихватил — отлично! Теперь моя совесть точно чиста. Пусть ещё поблагодарят за то, что я избавил гвардию графа Неррона от этих мразей и саботажников».
Второго он отстегнул — тот полностью свалился на снег — и тоже укрыл пледом.
«Проверю-ка я ещё раз, как мои „девочки“», — решил Орэн и подошёл к более здоровому грифону. Тот всё ещё был в глубокой отключке.
По глазам грифонов всегда можно было определить их состояние здоровья. Это не сводилось к простому, например, налиты они кровью или нет, а было целой отдельной наукой, позволяющей точно знать, что и где у грифона болит. Орэн не был большим знатоком грифоньего здоровья, но, как и все, базовый курс проходил, а поэтому смог определить, что переломов и внутренних кровотечений у грифона нет, а значит, за его жизнь опасаться не стоит. Скорее уж за свою, когда тот очнётся и будет в бешенстве.
Со вторым грифоном дела обстояли хуже — у него действительно было сломано правое крыло у основания туловища и была лёгкая контузия.
«Встать она сразу не сможет, но будет пытаться, — безрадостно подумал Орэн. — От этого ей будет невыносимо больно, и она начнёт звереть и бросаться на всё вокруг без разбора. Даже может ранить свою ещё спящую подругу».
Орэн отошёл от грифона на несколько шагов и задумался. Со стороны это выглядело, будто он стоит и ждёт, пока грифоны проснутся, чтобы с ними сразиться, но на самом деле он думал о том, как их уговорить не сражаться и побыстрее оказать первую помощь. При других обстоятельствах он бы уже давно попросил лекаря или хотя бы живой воды, но сейчас он ничего просить не мог, пока не докажет, что сам может справиться с грифонами, пусть даже и ранеными.
Продумав свою тактику общения с раненым грифоном, он вернулся к нему и сел на снег справа от его головы, положив разложенное копьё справа от себя. Сидел он так, чтобы оказаться на ногах с копьём в руках в одно движение, если что-то пойдет не так.
Он обнял грифона за шею и, прислонившись к ней лбом, начал нежно поглаживать левой рукой. Делал он это с четверть часа. Вдруг грифон приоткрыл левый глаз и пронзительно закричал — это был крик боли. У Орэна сжалось сердце — он действительно сочувствовал грифону, но при этом очень хорошо контролировал свои мысли, чтобы ни в коем случае не подумать, что он в этом виноват. Это была бы смерть на месте.
— Я тебе помогу, милая, — сказал он, продолжая нежно поглаживать «девушку».
Грифон чуть приподнял голову — Орэн отстранился, чтобы ему не мешать — и снова уронил её в снег.
— У тебя контузия, не вставай, — ласково сказал он.
Грифон заскреб лапами по снегу, пытаясь всё же перевернуться на живот, но тут же захрипел от боли, и перья на его шее затопорщились.
— Прошу, — взмолился Орэн. — Не вставай. У тебя сломано крыло. Отдыхай. Они тебя не тронут. Ты в безопасности. У меня с ними договор. Твоей жизни ничего не угрожает.
Грифон грозно застрекотал: «Не верю я тебе. С чего вдруг? Мы на них напали. Они нас сбили. Теперь возьмут в плен!», и снова попытался встать.
— Не в плен, — серьёзно сказал Орэн, — а на службу. Маг, который вас сбил, мог вас убить, но не убил — он сохранил вам жизнь. Вашим жизням больше ничего не угрожает. Здесь вас исцелят и попросят остаться.
Грифон недоверчиво фыркнул: «С какой стати мне верить врагу?»
— Я не враг тебе, — ответил Орэн. — Я был таким же, как ты. Я пришёл к ним чужаком, но они взяли меня под своё крыло. Теперь я им служу.
«Перебежчик», — презрительно фыркнул грифон, но попытки встать прекратил.
— Можно и так сказать, — горько усмехнулся Орэн. — Но послушай вот что: твой наездник без разрешения командира заманил тебя на территорию врага лишь по собственной прихоти, из гордыни. Здесь тебя могли убить, но пощадили. Его — нет. Значит, они тебя уважают и считают, что в этом нет твоей вины. Они тебя готовы исцелить, если ты пообещаешь не причинять им вреда. Когда твоё крыло будет здорово, ты сможешь решать сама: оставаться здесь или возвращаться на прежнее место службы. Что скажешь?