— Да. — Оскар откашлялся. — Вы не могли бы ненадолго оставить нас наедине?
Его партнеры обменялись тревожными взглядами, наполнив Гея-сферу ощущением беспокойства с немалой примесью раздражения.
— Мы будем снаружи, — сказала Анья, на ходу похлопав его по руке. — Только позови.
Робот-горничная собрал осколки и начал всасывать виски. Оскар попятился к дивану и тяжело опустился на мягкие подушки. Оцепенение начало проходить, и на смену ему пришел гнев. Он окинул Паулу сердитым взглядом.
— Тысяча сто лет. Спасибо.
— Я спасла твою ячейку памяти.
— И отдала ее под суд!
— Сегодня ты жив, как и в день полета на гиперглайдере, чего нельзя сказать о жертвах Абадана.
— Слезы Иисуса! Ты когда-нибудь перестанешь меня преследовать?
— Я не могу вызвать у тебя чувство вины. Ты сам это делаешь.
— Да-да. — Он поглубже уселся на диване. — Какого дьявола ты здесь забыла?
— Ты неплохо устроился. — Она повернула голову, оглядывая гостиную. — Анья искренне гордится домом. И я ее понимаю.
— Моя страховка в ККТ, спасибо Уилсону, была переведена в трастовый фонд в день завершения суда. Знаешь, как выглядят проценты за тысячу сто лет? Ты на них смотришь. Проклятая инфляция! Если бы не она, я мог бы купить себе планету.
— И у тебя прекрасные спутники, очень хорошие люди. Джесарал ведь совсем молод, не так ли?
— Так, — почти зарычал Оскар. — И еще у него большой член.
Паула усмехнулась.
— Ты не общался с Уилсоном после того, как вышел из клиники?
— Он оставил послание. И Анна тоже. Они оба давным-давно мигрировали в АНС. Я лично их не понимаю. Послушай, все это чепуха. Чего ты от меня хочешь?
— Я хочу, чтобы ты Кое-что для меня сделал.
Оскар не мог поверить своим ушам. Он сидит в одной комнате с Паулой Мио и смеется.
— О боже, неужели ты изменилась за эти столетия. Ты хочешь, чтобы я сделал что-то для тебя? Ты, наверное, шутишь.
Ответная улыбка Паулы граничила с непристойной усмешкой.
— Точно.
Смех Оскара мгновенно умолк, оставив неприятное ощущение жжения в желудке.
— Ох, черт. Ты не шутишь.
— Конечно, нет. Это вполне серьезное предложение. Кто бы заподозрил нечто подобное?
— Нет. Ни за что. Иди и шантажируй кого-нибудь другого. Я лучше снова уйду в небытие.
— Ну же, Оскар, ты ведь не Джесарал, так перестань ему подражать. Я приехала не для того, чтобы тебе угрожать. Я обращаюсь к тебе с просьбой, потому что знаю тебя и знаю, чего ты хочешь.
— Вы меня совсем не знаете, леди!
Паула, сверкнув глазами, наклонилась к нему.
— О да, Оскар, знаю. Мы провели вместе последние дни твоей жизни. Я чуть не умерла, а ты погиб. И не говори, что мы не понимаем друг друга. Ты пожертвовал собой, чтобы спасти человечество. Ты благороден, Оскар. Угнетен чувством вины, но благороден.
Оскар изо всех сил старался ей не уступить.
— То был экстренный случай. Больше такого не повторится.
— Правда? Как ты думаешь, на кого я в последнее время работаю?
— Рискну предположить, что это АНС. Ты никогда не меняешься.
— Насчет АНС ты прав, но ошибаешься в другом. Я изменилась.
— Да уж, конечно. Одна и та же работа в течение тринадцати веков. Я тебя еле узнал. Паула, ты не можешь измениться, ты — это ты.
— Дальняя изменила меня. Она почти убила меня, но я поняла, что должна приспосабливаться. И я перестроила свою ДНК, чтобы убрать инстинкт импульсивного поведения.
— Оно и видно.
— Свободная воля способна преодолеть искусственно созданный инстинкт.
— Былое естество против формирования. Я уверен, философы бы с радостью тебя послушали. Почему бы не обратиться к ним? Ах, да, верно. Все они мертвы уже две тысячи лет.
— Ты пытаешься уйти от ответа. Стараешься перед самим собой оправдать свой страх.
— Нет, леди. Все абсолютно не так. Я отвечаю: нет. Я не буду тебе помогать. Хочешь, повторю по буквам? «Н», «е», «т». Нет.
— Как ты считаешь, насколько все плохо, раз я решилась обратиться к тебе?
— Мне все равно. Я не буду тебе помогать.
— Это паломничество, Оскар. Оно меня тревожит. Действительно тревожит.
Он уставился на нее, сомневаясь, что способен вынести еще одно потрясение.
— Послушай, я неплохо изучил эту историю. Впрочем, как и все другие. Флот остановит Окайзенскую Империю. АНС не позволит подняться в космос кораблям паломников. Не так уж плохо. А если дубоголовые бараны Иниго сунутся в Бездну, она поглотит половину Галактики.