— Я тоже, — ответила Араминта. Она порывисто обняла горничную. — Спасибо за все.
— Мне было приятно с тобой познакомиться.
Араминта повернулась и вышла из спальни. Створки двери сомкнулись за ее спиной.
— Подожди! — раздался крик Клеманс. — Ты не можешь так уехать!
Она выбежала из соседней двери метрах в десяти от Араминты, пытаясь завернуться в свой полупрозрачный пеньюар. Следом за ней, гораздо более спокойный, в темно-фиолетовом халате вышел Ликан. Его слегка отекшее лицо сердито хмурилось.
— Даже не захотела попрощаться? — спросил он.
— Домашняя сеть активна. Ты знал, что я уезжаю. Если тебе есть что сказать, можно было это сделать раньше, — произнесла Араминта. — Или сейчас.
— Я бы хотел узнать, почему ты убегаешь. Думаю, после моего вчерашнего предложения я вправе об этом спросить. Я знаю, что ты наслаждалась сегодняшней ночью. Так в чем же дело?
Араминта посмотрела на расстроенную девушку, нерешительно стоявшую между ними.
— Ты уверен?
Ликан шагнул вперед и обнял Клеманс за плечи, помогая ей справиться с одеждой.
— Я ничего не скрываю от своих жен.
— Даже то, что они подверглись психонейронному перепрофилированию?
Выражение его лица не изменилось.
— В начальной стадии это было весьма полезно.
— Полезно? — закричала она. — Ты сделал из них своих рабынь. Подобные манипуляции противозаконны и всегда были запрещены. Это не по-человечески. У них нет выбора. Нет собственной воли. Это отвратительно! Во имя Оззи, зачем? Тебе нет необходимости принуждать людей, чтобы лечь с ними в постель. Я, пожалуй, могла бы заключить с тобой союз. И я знаю, есть тысячи других, кто воспользовался бы таким шансом. Зачем ты это сделал?
Ликан окинул Клеманс почти отеческим взглядом.
— Они были первыми, — просто ответил он.
— Первыми?
— В моем гареме. Надо же было с чего-то начинать. Стадия самораскрутки.
— О чем ты говоришь?
— В самом начале, когда у тебя еще ничего нет, приходится самостоятельно пробиваться наверх. Я должен был стать им, стать Найджелом Шелдоном. Он содержал гарем, поэтому и я обзавелся гаремом. Ты не понимаешь, каким был этот человек. Он правил сотнями миров, миллиардами людей. Не зря же я назвал его императором. Это величайший из всех когда-либо живших людей. И я должен знать, что значит мыслить, как мыслил он.
Он почти скрежетал зубами, выплевывая эти слова.
— И ради этого ты превратил их в рабынь?
— Они не рабыни. У каждого из нас есть предрасположенность к различным личным особенностям. Их сочетание — вот что делает нас личностью. А я просто усилил некоторые склонности девочек.
— Да, склонность к повиновению! Ликан, я видела их этой ночью. Они слушались тебя, словно роботы.
— Наши отношения намного сложнее.
— Но все сводится именно к этому. Почему ты не перепрофилировал себя, чтобы думать как Шелдон? Если уж кого-то уродовать, почему не начать с себя?
— Я ввел его доступные нейронные параметры в свою ДНК. Но нейронная структура — это только сосуд для личности. Необходимы соответствующие условия. Настолько схожие, насколько возможно.
— Ой, ради Оззи! Ты намеренно получил специально выведенных рабов. Неужели ты считаешь, что с их помощью можно достичь желаемой цели? Меня тошнит от этого. Я не желаю иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоей ненормальной семьей. Ты их все равно не отпустишь! Почему бы тебе не удалить перепрофилирование при их следующем омоложении?
— Я создал их согласно своим убеждениям, хотя ты считаешь их неверными. Теперь, согласно твоим убеждениям, я должен их изменить? Ты не находишь, что это немного странно? Есть старая поговорка: минус на минус не всегда дает плюс. Я несу ответственность за всех своих жен, особенно за перепрофилированных, — так поступил бы и Шелдон.
Араминта сердито глянула на него, потом переключила внимание на Клеманс.
— Поедем со мной, — почти умоляла она. — Уедем отсюда. Это все поправимо. Я научу тебя свободной жизни, ты станешь полноценным человеком. Я знаю, ты мне не веришь, но хотя бы попробуй. Попробуй, Клеманс.
— Какая ты глупая, — сказала девушка и теснее прижалась к Ликану. — Меня не перепрофилировали. Мне нравится в гареме. Я люблю деньги. Я люблю жизнь. И я хочу, чтобы мои дети управляли целыми мирами. Без Ликана кем станут твои дети?
— Сами собой, — без особой уверенности ответила Араминта.
Клеманс окинула ее полным искреннего сожаления взглядом.