— Обычная одежда — не камуфляж, — поправил его Бойд.
— Не важно, во что мы будем одеты, лишь бы не в форму, — начал горячиться Максен. — Одевайся, как тебе хочется, хоть древней старухой.
— Ага, умник. Если уж эти грабители такие умные, как ты считаешь, они давно знают всех нас в лицо.
— Хватит. — Эдеард поднял обе руки. — Я поговорю с Чаэ, когда мы вернемся. А до тех пор мой ген-орел будет кружить поблизости от улицы Болтан. В середине дежурства я больше ничего не могу сделать, так что хватит об этом.
— Я просто предложил, — обиженно буркнул Максен и отошел.
— Ты нарочно выводишь его из себя? — спросил Эдеард у Бойда.
Долговязый парень слегка усмехнулся.
— Я не должен отвечать на этот вопрос, я не под присягой.
Эдеард рассмеялся. Тот Бойд, каким он был шесть месяцев назад, ни за что не осмелился бы насмешничать, тем более над другом.
Отделение снова направилось на север вдоль канала, следуя его плавным изгибам. Констебли шли к месту, где он впадал во Внешний окружной канал, чтобы потом возвратиться в Дживон — таков был план Эдеарда, ген-орла он послал кружить над крышами и шпилями домов, постепенно направляя к улице Болтан. Стояло серое и сырое утро, в небе после ночного дождя еще клубились тучи, но уже понемногу уходили на запад. Вокруг все до сих пор блестело от влаги. Тем не менее улицы и узкие аллеи были заполнены неутомимыми горожанами.
Ген-орел Эдеарда бесшумно пролетал над ними, и почти никто на него не смотрел. Внезапно внимание Эдеарда привлекло какое-то движение. Примерно в середине улицы Сонрал некто в куртке отвернулся от орла и поднял капюшон, полностью закрыв голову.
Это могло ровным счетом ничего не значить — ген-орел был в пятидесяти ярдах от человека. И в прохладном воздухе еще висела неприятная сырость. В такую погоду нет ничего необычного в том, чтобы прикрыть голову капюшоном. Половина мужчин на этой извилистой улочке сегодня утром надели шляпы. Да и в куртке с капюшоном замеченный парень был далеко не один.
«Но я знаю, что-то не так».
— Стойте, — скомандовал он отделению.
Эдеард прошелся про-взглядом по улочке в поисках подозрительного человека. Мысли парня оказались тщательно скрыты, но тонкая струйка неуверенности все же просочилась наружу. И опять в этом не было ничего преступного; он мог беспокоиться Из-за ссоры с женой или по поводу долгов.
Эдеард определил направление его движения и скомандовал ген-орлу вернуться, описав большой круг. Птица уселась на карнизе трехэтажного здания, где объект наблюдения не мог ее увидеть. Эдеард немного подождал и вскоре обнаружил, что парень в куртке с капюшоном был не один; вместе с ним шли еще двое мужчин. Затем вся компания, следуя изгибу улицы, снова попала в поле зрения орла, и на этот раз капюшон немного соскользнул назад.
— Есть, спасибо Заступнице, — воскликнул Эдеард.
— Что происходит? — спросил Динлей.
— Он вернулся, — сказал Эдеард. — Это грабитель с рынка в Силваруме, тот, что держал в руках ларец.
— Где? — потребовала подробностей Кансин.
— Верхняя треть улицы Сонрал.
Его товарищи не скрывали разочарования.
— Наши про-взгляды не проходят так далеко, — пожаловался Бойд.
Тогда Эдеард передал им изображение, получаемое через ген-орла.
— Ты уверен? — спросил Максен.
— Он не ошибся, — сказала Кансин. — Точно тот мерзавец. Я уже достала его про-взглядом.
— С ним еще двое, — добавил Эдеард. — И он нервничает Из-за ген-орла, так что наверняка замышляет что-то недоброе. Давайте рассредоточимся и окружим их. Не подходите к нему ближе, чем на квартал. А я прослежу за ним про-взглядом, не хочу, чтобы он еще раз увидел ген-орла, это его спугнет.
Констебли возбужденно переглянулись.
— Пошли! — крикнул Максен.
Через пять минут небыстрого бега Эдеард пожалел, что не уделял достаточного внимания физической подготовке. Граждане Маккатрана, как и всегда, неохотно уступали дорогу, тем более раскрасневшемуся и запыхавшемуся молодому констеблю. Ему пришлось петлять и проталкиваться в потоке пешеходов, не обращая внимания на недовольных и бросая гневные взгляды на тех, кто высказывал неодобрение вслух. Форма только затрудняла бег, сковывая движения, к тому же в ней было невыносимо жарко.