«Я с радостью приму ваше сообщение».
«Нет. Я вам не доверяю. Больше не доверяю. Часть системы порочна. И я не знаю, насколько глубоко проникло заражение».
«Могу вас заверить, что правление АНС сохраняет свою целостность, как в структурном, так и в моральном отношении».
«Иначе вы и не могли ответить. Я даже не уверен, что разговариваю с правлением АНС».
«Недоверчивость — полезное качество, если только оно не переходит в паранойю. Если вы мне не доверяете, что же я могу для вас сделать?»
«После того, что я видел, нетрудно стать параноиком».
«Что же вы видели?»
«Я скажу только Пауле Мио. Она единственная, кому я еще могу верить. Перенаправьте этот вызов ей».
«Я спрошу, хочет ли она вас выслушать».
Через пятнадцать секунд на линии была Паула Мио.
«Что вы хотите?» — спросила она.
«Есть Кое-что, о чем вы должны узнать. То, что многое вам объяснит».
«Тогда, скажите, что именно».
«Я должен быть уверен, что разговариваю с вами. Где вы находитесь?»
«В космосе».
«Вы можете добраться до Шолапура?»
«Для чего?
«Я расскажу все, что знаю об их планах по слиянию, о созданной ими аппаратуре и вовлеченных в это дело людях. Обо всем, лишь бы вы согласились меня выслушать. А вы должны, вы единственная, кто во всем разбирается».
«В чем?»
«Встретимся на Шолапуре».
«Хорошо. Я буду там через пять дней».
«Не маскируйте свой корабль, я с вами свяжусь».
Линия разъединилась.
Поскольку АНС и ее возможности зависели от унисферы, внутри самой АНС существовали иерархические уровни. Различные степени доступа были тайно установлены несколькими людьми, основателями АНС. Именно они обладали уникальными средствами. Они не могли нанести вред АНС или использовать боевые корабли флота в собственных целях, это было бы слишком заметно. Но в нескольких коммуникационных узлах АНС имелись лазейки, позволяющие наблюдать за наблюдателями без особых усилий, которые приходилось в тех же целях прикладывать Прогрессорам. А поскольку лазейки появились с самого начала, эти личности следили и за мониторинговыми программами Прогрессоров и других фракций, а значит, и узнавали о перехватываемых сообщениях.
— Иланта будет в ярости от такого предательства, — сказал Гор.
— По крайней мере нам известно, что Троблум еще жив, — ответил Нельсон.
— Да, в ближайшие пять секунд.
— Или до тех пор, пока он не доберется до Шолапура. И не стоит недооценивать Паулу.
— И в мыслях этого не было. Если кто-то и способен сохранить его целым и невредимым, то только она.
— Так что мы можем спокойно сесть и расслабиться, пока Паула не доставит информацию о планах Прогрессоров. Троблум говорил об аппаратуре. Вероятно, речь идет о сверхсветовых двигателях, перемещающих планеты.
— Возможно, — согласился Гор. — Но это была приманка, чтобы Паула согласилась его выслушать, его испугало нечто другое, более ужасное. Но что?
Марий мчался по коридору. Такое зрелище Вселенная видела далеко не часто. Функции силового поля Высшего помогли развить феноменальную скорость. Малметаллические двери, если раздвигались недостаточно быстро, подвергались полному уничтожению. Его темный плащ-костюм хлопал за спиной, на этот раз будучи не в состоянии создать эффект плавного скольжения, всегда отличавший походку Мария. Сейчас внешний облик его не волновал. Марий был в ярости.
Короткий разговор с Илантой выбил его из колеи. Марий никогда еще ее не подводил. Всего лишь в нескольких словах она обрисовала ему весь ужас вероятных последствий. Сейчас ему хотелось лишь одного: иметь время, чтобы заставить Троблума страдать.
Он проскочил развилку и устремился в коридор, ведущий к сектору 7-В-5. Какая-то идиотка тащилась по самой середине прохода, после долгой смены направляясь в свою комнату. Марий настиг ее и дернул за руку; кость моментально сломалась от рывка. Женщина развернулась на месте, ударилась об стену и с криком сползла на пол.
Впереди показалась дверь номера Троблума, как и две минуты назад, запертая лично Марием кодом девятого уровня, чтобы не дать этому ничтожеству сбежать. Сенсоры внутреннего наблюдения показали, что Троблум сидит за столом и причмокивает, поедая «вечерний перекус».
Марий начал замедлять бег, а его юз-дубль тем временем занялся замком. Дверь открылась как раз перед ним, и Марий ворвался внутрь. Голова Троблума повернулась, с уголка его губ посыпались крошки бургера. Несмотря на раздутые щеки, он все же сумел выразить недоумение.