- Забери и просто отмени свой приказ. Я буду делать сам по всем вашим чокнутым правилам. От тебя мне не нужно.
- Жестокий, - Ноам вздохнул, чувствуя огорчение куда более сильное, чем это было видно со стороны. – Я делаю это, потому что люблю тебя. Разве не естественно, когда человек, испытывающий подобные чувства, пытается угодить объекту своей привязанности? Если ты возьмешь ее, ты не будешь ничего мне должен.
- Может, и не буду, - холодно сказал Дирн. – Но если я точно знаю, что не смогу ответить на твои чувства и все-таки возьму, с моей стороны это будет низким поступком. Просто выполни мою просьбу. Прощай, - он развернулся и уверенно направился к двери. Но не дошел и до середины зала, когда услышал позади неспешный вкрадчивый голос Ноама:
- Ты действительно уверен в том, что не сможешь на них ответить? Судя по тому, как ты отреагировал на невинный поцелуй, я уже тебе, по меньшей мере, не противен.
Напрасно Дирн надеялся, что он оставит этот эпизод без внимания. Вероятно, потому что заявление имело под собой некоторые основания (хотя он пока еще этого не осознавал), Дирн снова рассвирепел.
- Да меня, скорее, стена возбудит, чем ты! – грохнул он, обернувшись, вне себя от бессильной ярости. – Даже думать об этом не могу, настолько это отвратительно!
Вот этого ему говорить не стоило. Такие слова стали для Ноама слишком болезненным ударом, и он тоже ощутил вполне естественную вспышку гнева. Вот только его гнев был куда опаснее, чем ярость Дирна.
- Отвратительно, говоришь? – сказал он, не вставая с места, прожигая Дирна хмурым взглядом. – А давай-ка проверим, так ли это на самом деле.
- Что еще за…
Одним щелчком пальцев Ноам раскинул ноги и руки Дирна в стороны, а его самого зафиксировал в воздухе так, что теперь парень не только не мог ходить, но не имел даже возможности пошевелить ни одной конечностью. Он не успел даже толком испугаться, когда вся его верхняя одежда исчезла, растаяв, будто дым, и он предстал перед Ноамом в абсолютно беззащитном положении, да еще и наполовину обнаженным.
- Ты… что ты творишь, черт побери?! – он неистово забился в невидимой хватке, но казалось, его со всех сторон придавило многотонными железными плитами. Только его шея сохранила подвижность, но, увы, с одной только ее помощью он никак не мог освободиться. – Ноам, отпусти меня! Ты сам меня разозлил, и еще чем-то недоволен?!
Ноам больше не собирался ему отвечать. Он стремительно двинулся в его сторону, окидывая его голый торс отнюдь не двусмысленным взглядом. У Дирна от одного этого взгляда сердце ухнуло под самые ребра, он понял, что в этот раз зашел слишком далеко в своей резкости, и попытался воззвать к здравомыслию Ноама:
- Стой! Это ведь ниже твоего достоинства, разве нет? Если ты поступишь так со мной, кем ты будешь после этого?
- О чем ты подумал? – хотя Ноам усмехнулся, зловещий блеск в его глазах так и не угас. – Как всегда, ты думаешь обо мне даже хуже, чем я сам, - он остановился напротив, пока не касаясь, а лишь неспешно разглядывая его тело. – Ты изумительно красив. Хотя, полагаю, тебе об этом уже говорили.
- Оставь уже это. Просто дай мне уйти.
- Ты был слишком неосторожен в этот раз, - Ноам протянул руку и плавно, с легким нажимом провел по его напряженному животу, медленно переходя к вздымавшейся от тяжелого дыхания грудной клетке, которая у Дирна была потрясающе сильной и красивой. – Придется проучить тебя.
- Ты ведь сказал…
- Это ты перестань, в конце концов. Не знаю, что ты там себе надумал, но я никогда не возьму против воли того, кого люблю.
- Тогда что ты сейчас делаешь?
- Изучаю тебя, - сухо сказал Ноам, наклоняясь и проходясь по всем тем местам, которые только что ласкал рукой, губами. Дирн ничего не мог с собой поделать: мурашки посыпались по всему его телу, что от Ноама, конечно, не укрылось. – И судя по тому, что я вижу, ты очень чувствительный. Это тоже восхитительно.
- Отпусти, прошу тебя…
- Просишь? – Ноам улыбнулся, поднимая взгляд на его лицо. – Это что-то новенькое. Знаешь, я верю в то, что ты не ожидал подобного, но еще я знаю, что ты бы не пришел сюда, если бы на самом деле не хотел этого.
Он приблизился к нему, намереваясь поцеловать в губы, но Дирн демонстративно отвернулся, не давая и шанса. Ноам хмыкнул, чуть отступил, глядя на него всё с тем же откровенным обожанием, а потом тихо обошел его, так что в какой-то момент Дирн просто перестал его видеть. Понятное дело, это ничуть его не успокоило, он усиленно завертел головой, чувствуя себя еще более беспомощным из-за невозможности видеть врага в лицо, но все равно упустил тот момент, когда Ноам, незаметно наклонившись, прижался губами к его шее с левой стороны.
Вероятно, от того, что поцелуй оказался неожиданным, Дирн ощутимо вздрогнул, что показалось Ноаму до крайности милым и привлекательным. Он продолжил неторопливо целовать его, постепенно прижимаясь грудью к его теплой спине, чувствуя глубокое счастье от возможности ласкать его, обнимать, делать ему приятно пусть даже без полного согласия.
Дирн понял, что Ноам не собирается щадить его, поэтому перестал уговаривать, сосредоточил все свое внимание на собственном теле, на попытках подавить его предательскую реакцию. Ему было стыдно за себя, но он реагировал совсем не так, как хотелось бы.
Ноам был так уверен и настойчиво нежен, что это бы свело с ума кого угодно, а на Дирна он, к тому же, обрушил всю силу своей давно таившейся любви, что естественным образом отражалось на его проникающих в самую кровь движениях и ласках. Когда он намертво прижался к нему со спины, Дирн едва сдержался, чтобы не откинуть голову ему на плечо, окончательно сливаясь в теплых объятиях. Горячие ладони Ноама властно скользили по его бокам и груди, очерчивали остро напряженные мышцы пресса, небрежно задевали соски, всё больше распаляя тело Дирна, подводя его к той черте возбуждения, когда уже невозможно делать вид, будто ничего особенного не происходит. Он и не думал, что от таких простых прикосновений можно прийти в столь жалкое состояние, и, тем не менее, Ноам довел его до этого. Хоть он и презирал себя, ему было чертовски хорошо, так хорошо, что вскоре стало больно.
Ноам, конечно, заметил его состояние и, влажно проведя языком по мочке его уха, с усмешкой сказал:
- Согласись, стена бы так вряд ли смогла.
Дирн только еле слышно выдохнул, но не произнес ни слова. Однако когда Ноам развязал тесьму на его штанах и сжал в ладони его изнывавший от нетерпеливого желания член, легкий всхлип сорвался с его губ, и он дернулся всем телом, еще плотнее вжимаясь в Ноама. Тот поначалу был милостив, резко задвигал рукой, разгоняя застоявшуюся кровь, вырывая из горла Дирна глухие возбужденные выдохи, а потом нарочно замедлился, заставив парня мысленно заскулить и одновременно осыпать его возмущенной бранью.
- Скажи вслух, - потребовал Ноам, безжалостно медленно оглаживая рукой его возбужденный до предела орган. – Скажи, Дирн.
- Что?..
- То, что чувствуешь.
Дирн стиснул зубы, выражая яростный протест, и Ноам, усмехнувшись, продолжил свою медленную пытку:
- Тебе нравится, когда я тебя мучаю? Хорошо, мне тоже это нравится.
- Ненавижу тебя, - вдруг выдохнул Дирн, откидывая-таки голову ему на плечо. – Черт… пожалуйста…