С Торговой Картой он не стал долго бушевать, так как знал, что ее подготовка не стоила Ноаму ни малейших усилий, да и сама по себе не представляла исключительной ценности (пусть с трудом, но он бы со временем обязательно выбил ее собственными силами). Однако сейчас Ноам прочно встал ему поперек горла, потому что, как ни крути, без его помощи он бы просто не успел спасти своих людей – людей, которых он ценил превыше всех своих богатств и нес за них ответственность, какую иные не несут за собственные семьи.
Этой ночью Ноам не спал (спал он, как правило, не более двух ночей в неделю) и потому сразу же принял Дирна в своем кабинете. Одного взгляда на его лицо ему хватило, чтобы понять: парень пришел сюда явно не для того, чтобы изливать ему свою глубокую признательность. Он выглядел серьезным, хмурым и решительным, и только Ноам знал, как тяжело ему стало при виде такой враждебности.
- Я скажу только раз, - промолвил он вместо приветствия, отлично зная, что напрасно сотрясает воздух, - ты ничего мне не должен. Я даже не знал, что это твои люди.
- И, тем не менее, они живы только благодаря тебе, - сказал Дирн, останавливаясь в полуметре от его стола. – Что бы ты ни говорил, а я в долгу. Как ты понимаешь, это не доставляет мне особой радости.
- Я не собираюсь ничего извлекать из этой ситуации, - Ноам все-таки предпринял еще одну попытку. – Неужели тебе так сложно поверить в это?
- Именно, - подтвердил Дирн безжалостно. – Я не могу в это поверить.
Ноам всё понял и смирился. Хотя душа его ныла от разочарования и обиды, внешне он никак этого не выдал. В этом просто не было смысла. Дирн не поверил бы даже отчаянию, написанному на его лице, даже слезам, позорно струящимся по щекам. Зато было нечто, во что он верил охотно, и Ноаму ничего не оставалось, кроме как дать ему это неприглядное зрелище, без которого их отношения, по-видимому, были немыслимы.
- Может быть, ты и прав, - Ноам посмотрел на Дирна хорошо знакомым тому нахально-равнодушным взглядом. – Я не из тех, кому стоит слепо верить. Но, во всяком случае, я не занимаюсь праздной деятельностью, как ты полагал до сих пор.
- При чем здесь это? – недоуменно спросил Дирн. – Разве мы говорили об этом?
- Передвижная коллегия, - чуть ли не пропел Ноам, с болезненной мстительностью вглядываясь в его лицо. – Проект, который ты отверг с такой решительностью. Если б не она, некому было бы спасти твоих подчиненных.
Об этом аспекте Дирн еще не успел задуматься, и его впервые по-настоящему проняло. Он опустил голову и твердо, стараясь скрыть охватившее его внезапно чувство стыда, произнес:
- Все верно. Я был не прав тогда. Я… не видел в этом проекте перспективы, он казался мне очередной бюрократической бессмыслицей. Однако только благодаря ему мои люди остались в живых. Я повел себя невежественно. Прошу прощения.
- Забудем об этом, - мрачно сказал Ноам, после чего, выдержав недолгую паузу, встал, обошел свой стол и с незаинтересованным видом взглянул на Дирна. – Итак, в мое благородство и бескорыстие ты не веришь и все-таки удостоил меня визитом. Полагаю, тебе не терпится избавиться от воображаемого долга. Я слушаю. Каковы твои предложения?
- Что угодно из моего имущества, - с ходу начал Дирн, борясь с волнением, - или…
- Или? – Ноам немедленно влился в короткую заминку. – Мне до ужаса интересно, какие еще у тебя есть варианты. Сразу скажу: твое первое предложение напоминает мне скорее анекдот, чем серьезные переговоры, поэтому очень надеюсь на твое «или».
- Сделай это со мной.
Ноам, конечно, с первого раза понял, о чем шла речь, однако, чтобы окончательно выдержать свою роль «несносного засранца», невинно переспросил:
- Сделать что?
- То самое! – Дирн ожидаемо огрызнулся. – Переспи со мной. Так понятнее?!
У Ноама снова болезненно сжалось сердце. Очевидно, Дирн думал о нем даже хуже, чем он считал до этого дня. Ради того, чтобы избавиться от всякой связи с ним, он готов был пойти даже на такое. И он не сомневался в том, что Ноам воспользуется такой возможностью, не упустит шанса овладеть им хотя бы раз. И Ноам не собирался отказываться. Но жажда обладания тут была не при чем. Он просто хотел показать Дирну кое-что, хотя бы так выразить всю искренность своих чувств к нему.
«Хочешь меня плохого? Да будет так».
- Вот это уже интереснее, - пробормотал Ноам, с удовольствием отмечая чуть потемневшие от румянца щеки Дирна. – Ты действительно не любишь оставаться в долгу. И меня прямо забавляет твоя уверенность в том, что я не смогу отказаться.
- Хочешь сказать, я не прав?
- Даже не знаю. По правде говоря, это не так уж много за столько спасенных жизней…
- Я понял. Ты не заинтересован. Тогда я придумаю что-нибудь получше и приду в другой раз.
Униженный и взбешенный, Дирн развернулся, на полном серьезе намереваясь уйти, но был тут же остановлен уверенной хваткой Ноама:
- Я сомневаюсь, что ты сможешь придумать что-нибудь получше, поэтому так и быть – я принимаю твое предложение.
Дирн пристально посмотрел ему в глаза, то ли боясь, то ли надеясь на его честность, и в итоге был все же склонен поверить ему.
- У меня вопрос, - Ноам притянул его к себе за руку, но не обнял, а просто встал близко-близко, так что их тела почти соприкасались. – Сам-то ты уверен, что сможешь это вынести? Я ведь тебе так противен.
Дирн не мог признаться в том, что противно ему, по факту, не было никогда, вместо этого он лишь отрывисто буркнул:
- Да. Я готов.
- Отлично, - Ноам отступил, одновременно выпуская его руку. – Тогда идем.
Спальня Ноама находилась на том же этаже, что и кабинет, отделенная от него двумя недлинными коридорами и короткой лестницей.
Дирн невольно отметил, что и кабинет, и покои были не такими безобразно пафосными и огромными, как можно было ожидать, зная размах Ноама. Его домашний кабинет был раз в десять меньше, чем апартаменты в Белом Колизее, а спальня хоть и была просторной и дорого обставленной, все же не выходила за пределы естественного для этой комнаты интерьера. Впрочем, он отметил все это лишь потому, что не отметить было невозможно, а в действительности интерьер сейчас был последним, что имело для него значение.
При виде большой, устланной толстым золотистым покрывалом кровати у него мерзко засосало под ложечкой, и он почувствовал такое напряжение, что все его лицо покрылось нездоровой бледностью.
- Еще не передумал? – усмехнулся Ноам, откровенно наблюдая за ним. – Я готов отпустить тебя в любой момент, только скажи. Правда, в таком случае, твой долг останется на месте.
- Я не передумал, - зажатым голосом ответил Дирн, избегая его взгляда. – Иначе я бы и не предлагал.
- Чтобы тебе было легче, - сказал Ноам, чуть посерьезнев, - я готов быть снизу.
- Что? – Дирн уставился на него в полном изумлении. – Не верю.
- Я бы не предлагал, если бы не был уверен.
- Хорошо, - Дирн решил подхватить эту вздорную игру. – Тогда раздевайся и ложись.
Он нисколько не поверил словам Ноама, и потому для него стало немалым шоком, когда тот, небрежно пожав плечами, отошел к кровати, преспокойно снял с себя домашний костюм и без всякого стеснения разлегся перед ним на кровати совершенно обнаженный.