- Приступай, - сказал он, насмешливо наблюдая за Дирном.
Если он уже успел в какой-то степени изучить тело Дирна, то последнему впервые представилась такая возможность, и он невольно сглотнул при виде того, что открылось его глазам. Ноам, похоже, всюду был безупречен: его стройное развитое тело было изящным и в то же время грациозно мускулистым, он был настолько гармоничен и совершенен, что это просто выводило из себя и одновременно зачаровывало, подобно проклятью.
Будь это Аваддон, Дирн бы набросился на него без колебаний и точно бы не упустил такого шанса на лидерство, однако с Ноамом все было иначе.
Их отношения, мягко говоря, не отличались особой теплотой, они были практически врагами (по крайней мере, с одной стороны), и потому Дирн не смог отозваться на предложение. Как бы он ни относился к Ноаму, он все же не мог повести себя, как жестокий скот, и просто грубо взять его, а быть с ним нежным, любвеобильным… да от одной мысли об этом у него голова взрывалась от приливавшей к ней крови! В итоге, не найдя ничего лучше, он просто молча разделся, оставив всю одежду на стуле перед письменным столом; не глядя на Ноама, обошел кровать и спокойно лег на другой стороне.
Ноам продолжал наблюдать за ним с искренним любопытством, но не пытался ничего ни говорить, ни делать. Он без труда всё понял, но ему нравилось мучить Дирна, заставлять говорить вслух то, что тот предпочел бы не произносить даже мысленно. И в этот раз тоже, так и не объяснив ничего своим бездействием, Дирн был вынужден, в конце концов, хмуро произнести:
- Если хочешь что-то делать – делай. Мне лень.
Негромко рассмеявшись, Ноам моментально накрыл его своим телом, распространяя необъяснимую отталкивающе-приятную дрожь от соприкосновения пока еще прохладных обнаженных тел.
- Ты так упрям и в то же время застенчив, - Ноам нежно провел рукой по его щеке. – Не удивительно, что мы оба так помешались на тебе.
В постели он был совсем не таким, как в жизни. И он так сильно отличался от Аваддона, что Дирна это даже немного пугало. Его не оставляло ощущение, будто он впервые в жизни собрался отдать кому-то свое тело. Он-то считал, что все пройдет быстро, мерзко и гадко, а разворачивалось что-то совсем иное.
Ноам был так нежен с ним, что это буквально ломало его изнутри, заставляя разум отчаянно бороться с телом и наоборот. Однако тело уверенно побеждало; хоть он и старался поначалу сдерживать себя, в итоге Ноам затянул его в такой жаркий потрясающий поцелуй, что когда их губы ненадолго разомкнулись, Дирн уже весь горел и едва не задыхался от сладкой тяжести, назревшей внизу живота. Ноам между тем снова завладел его ртом, безжалостно отнимая остатки дыхания, но в этот раз Дирн смог оттолкнуть его, сердито выдохнуть:
- А без этого никак?
- Без этого мне не интересно, - сухо ответил Ноам, оглаживая ладонью его бедро. – Если тебя не устраивает, я отказываюсь от такой валюты.
Дирн яростно стиснул зубы, не собираясь отступать, но долго держать челюсть в напряжении ему не позволили. Ноам осторожно надавил на его скулы и, как только мышцы рта слегка расслабились, снова поцеловал, больше не встречая сопротивления. Его поцелуи напоминали сладкий яд, они были поистине опасны, и Дирн в полной мере прочувствовал это на собственной шкуре.
Насколько хорошо целовался Аваддон, но Ноам своей жадной нежностью и властной настойчивостью мог свести с ума, наверно, даже тысячелетнюю статую, коей Дирн, к своему несчастью, отнюдь не являлся. Спустя две минуты он уже и думать не мог о сопротивлении, а спустя пять минут ему хотелось стонать от одних лишь поцелуев, которыми Ноам одаривал его прямо-таки с расточительной щедростью. Его губы уже почти потеряли чувствительность, когда Ноам, наконец, перестал терзать их, чтобы окинуть взглядом плоды своих трудов.
Он больше не насмехался, не говорил ничего обидного; вид возбужденного задыхающегося Дирна наполнил его еще большей теплотой и нежностью, которые он не замедлил обрушить на его шею, плечи, грудь, живот, лаская уверенно, дерзко и в то же время убийственно бережно, что Дирн чувствовал и плыл от этого, как от мощного дурмана.
Даже в этом Ноам отличался от Аваддона. Он куда лучше контролировал себя и не успокоился до тех пор, пока окончательно не выбил из головы Дирна всякую осознанность. И еще он избегал причинения даже самой крошечной боли. Дирн сейчас был бы даже рад жестокости с его стороны, она помогла бы ему вспомнить о своей неприязни к нему и сохранить хоть какое-то подобие самоконтроля, однако Ноам был так внимателен, что он не чувствовал ничего, кроме бесконечного необъятного удовлетворения, от которого его губы непроизвольно расползались в полубезумной блаженной улыбке, которую он не мог сдерживать просто потому, что не осознавал ее.
Даже когда Ноам взял его, широко разведя ему ноги, Дирн почти не почувствовал боли. Только легкий дискомфорт, который тут же рассеялся благодаря очередному, уносящему в рай поцелую.
В отличие от Аваддона, Ноам и здесь держал себя в руках, его толчки были глубокими, пронзительно приятными, но он двигался медленно, иногда выдерживал паузу, томя бессердечным ожиданием, от которого Дирну хотелось плакать в голос, а потом резко врывался до предела, заставляя парня громко стонать, притягивая его к себе обеими руками…
Только во время секса Дирн обнял его, совершенно забыв о реальности, и Ноам впервые за всю свою жизнь почувствовал желание умереть от счастья.
- Я люблю тебя… - шептал он, проникая в Дирна глубоко и точно, без всякого шанса на отсутствие реакции. – Люблю… люблю… люблю…
- Да замолчи… ты… уже… - сквозь стоны бормотал Дирн, едва осознавая, кому обращает эти слова. – Просто… закрой рот…
Ноам только хрипло посмеивался, продолжая свой хаотичный натиск, который и мучил, и заставлял кричать от восторга их обоих. Он ни на секунду не отрывал взгляда от лица Дирна, и когда тот кончил, сильно запрокинув голову в порыве разрывающего удовольствия, догнал его всего за пару движений, чувствуя волну наслаждения, подобной которой еще никогда раньше не испытывал. Он бурно излился и со стоном поцеловал красивую лодыжку Дирна, так удобно лежавшую у него на плече…
После этого они долго лежали рядом, пытаясь отдышаться, причем Дирн в итоге сделал то, во что еще совсем недавно ни за что бы ни поверил. Измученный сладкой пыткой, которую устроил ему Ноам, он просто взял и… задремал. Ненадолго, конечно, но и этих пятнадцати минут хватило Ноаму с лихвой, чтобы всласть насладиться его безмятежным спящими лицом и провернуть кое-что, что он задумал уже давно, но до сих пор не находил подходящего случая воплотить это в реальность. Сейчас была идеальная возможность, и он успешно воспользовался ею, проделав все настолько аккуратно и тонко, что Дирн даже не пошевелился.
*
Пробуждение сразу же вернуло Дирна в истинную суть обступившей его реальности. Разумом он моментально впал в крайнюю степень напряжения, а вот его тело все еще не желало выходить из безобразной неги все еще горячей постели. И ласковой руки, неторопливо перебиравшей его волосы.
Открыв глаза, Дирн увидел рядом расслабленного Ноама и едва поборол желание просто плюнуть на всё и полежать с ним вот так еще какое-то время. Но желание это совсем ему не понравилось, поэтому он тут же сел, отодвинулся на край кровати, одновременно бросая взгляд в сторону окна.