Опытным пьяньчужкой он никогда не был, и потому развезло его очень быстро. Если бы Аваддон и Ноам следили за ним, ему бы крепко от них досталось. Но они уважали его требование, и потому он был свободен в своих действиях. От этой свободы ему лучше не становилось, однако главной цели он все-таки добился: мысли вскоре притупились в его голове до такой степени, что он ни за одну из них не мог надежно ухватиться, не говоря уж о том, чтобы вспомнить, от чего ему было так плохо.
Он пьянствовал до самого вечера и собирался посвятить этому как минимум всю первую половину ночи, если бы неловкая случайность не нарушила его бессмысленный план.
В одной из грязных таверн, где он упивался огненным пойлом под названием «Буйный башмак», его случайно обнаружил один из слуг Терри, которому нужно было забрать отсюда работницу «Белого Пиона», и так Дирн оказался раньше времени вырван из мира иллюзий и призрачных видений в мир реальный, ударившийся ему в лицо прохладным воздухом и дурной сонливостью.
Слуга был потрясен его невменяемым состоянием и разгвазданным видом (он не раз видел Дирна раньше в его обычном уверенном и собранном облике) и потому счел за благо отвезти его не в Серебряную Долину, а к своей госпоже Терри, которая, как он полагал, должна была узнать о произошедшем. В итоге Дирн всю дорогу провел в полусонном состоянии в объятиях заботливой работницы, которая тоже его знала и искренне сочувствовала его неведомому горю.
А вот Терри не посочувствовала. Она была шокирована больше всех и отреагировала так, как, наверно, отреагировала бы любая грозная мать: уложила Дирна на диван в гостиной, после чего силком влила ему в рот антрацитовую настойку: совершенно безопасное для организма средство, обладавшее исключительно эффективным «отрезвляющим» свойством. Кроме того, оно было чудовищно горьким, и уже это произвело на Дирна соответствующее впечатление. Он чуть не рухнул с дивана, но все-таки сумел удержаться и, болезненно откашливаясь, через силу пробормотал:
- Терри? Откуда ты здесь?
- Я там, где мне и полагается быть, - мрачно отрезала та. – Гораздо интереснее твоя недавняя локация. И твое нынешнее состояние. Что это такое, Дирн? Объясни немедленно!
Настойка подействовала успешно: Дирн чувствовал невыносимую дурноту, однако мысли прояснились почти до кристальной ясности.
- Не надо, Терри, - выдохнул он, тяжело переворачиваясь на бок. – Мне и так плохо.
- А сейчас станет еще хуже! – Терри не собиралась уступать. – Ничто, слышишь меня?! Ничто не дает человеку права доводить себя до такого состояния! Ничто! Говори немедленно, что с тобой произошло! – она с решительным видом уселась в кресло напротив него. – Я не успокоюсь, пока ты не выговоришься! Мне давно за двести, я многое повидала на своем веку и, вполне возможно, смогу тебе помочь. Поэтому говори!
- Нет, Терри, - бесцветным голосом сказал Дирн. – Я не могу тебе сказать. Я… я сам презираю себя. Не хочу, чтобы и ты…
- Скулить вздумал? Прекрати сейчас же! Ты что, забыл, где я живу? Я последний человек, который имеет право на презрение. А ты мне все равно что сын. Как я могу презирать своего сына?
С большим трудом Дирн сел, уперся локтями в колени, а лицо спрятал в ладонях. Тихо сказал, не опуская рук:
- Я полюбил двоих. Двоих мужчин.
Терри не отвечала так долго, что Дирн, испугавшись, с тревогой взглянул на нее:
- Не осуждай меня, пожалуйста. Я сам не заметил, как меня затянуло во все это. А теперь уже поздно. Я не могу сломать себя.
- И из-за этого ты подался в пьяницы? – Терри не только не осуждала, она еще и возмутилась. – Я думала, у тебя умер близкий друг! – она с силой толкнула Дирна в плечо. – Глупый мальчишка! И ты полагал, что из-за этого я стану презирать тебя? Меня так давно не оскорбляли. По-твоему, кто я такая? Я держу самый знаменитый Дом Роз во всем Тамире и знаю о любви больше, чем ты можешь себе представить. И почему же ты довел себя до такого? Они не хотят делить тебя друг с другом?
- Так и есть, - отрицать не было смысла. – Хуже того, они ненавидят друг друга. Они оба сильные и упрямые и, к тому же, очень могущественные, я думаю, они никогда этого не примут.
- И один из них наш таинственный клиент, не так ли?
- Верно.
- Так и знала, что добром эта история не кончится, - Терри сердито покачала головой. – Говоришь, не примут? Так вот что я тебе скажу. Если действительно любят – примут. Любовь уступает и не в таких вещах.
- Они точно не смогут, - с горькой усмешкой сказал Дирн. – Можно даже не надеяться.
- И поэтому ты решил…
- Уйти. Это единственный выход. Они ждут от меня выбора, а я не могу его сделать. Это странно, но… я люблю их одинаково сильно. Я просто не могу представить себя с кем-то одним. И я точно знаю, что если выберу одного, счастлив не будет никто. Поначалу я понимал это только сердцем, а теперь и разум перестал возражать. Поэтому лучший выход… просто исчезнуть.
- Ты собираешься перевернуть всю свою жизнь из-за двух властных собственников?
- Ты их не знаешь. Кроме того, они тоже правы по-своему. Это я… ненормальный. Но я больше не могу себя насиловать. Мне нужны или оба или никто. Наверно, они просто слишком исключительные.
- Других ты бы не полюбил, - Терри тяжело вздохнула. – Прежде чем делать что-либо, дай им шанс. Я так понимаю, ты еще не обозначил ситуацию как следует?
- Я не вижу в этом смысла, - Дирн пожал плечами. – Они не примут этого и продолжат бороться непонятно за что.
- И все же я советую тебе сделать всё, что в твоих силах. Ты собираешься принять очень серьезное решение, Дирн. Ты должен быть уверен в его правильности. А для этого ты должен испытать всё, что возможно. Если они отвергнут, это будет их виной. Тебе же, по крайней мере, не придется ни о чем сожалеть.
Здравый смысл этих слов Дирн не мог не заметить даже в своем подавленном состоянии.
- Пожалуй, ты права.
- Рада, что ты так думаешь.
Дирн плохо спал этой ночью: из-за постыдной попытки сбежать от реальности его мучила дурнота, но еще хуже было от осознания безнадежности предстоявшего ему разговора. Тем не менее, вернувшись домой на следующее утро, он первым делом направился в свой кабинет и написал два коротких, но очень содержательных письма, которые должны были стать большой неожиданностью для своих адресатов. Лишь после того, как письма были благополучно оправлены, он сосредоточился на рабочих вопросах.
Было весьма маловероятно, что он сможет таким образом что-либо изменить. И все же он должен был попытаться. Хотя бы ради того, чтобы не терзать себя после разрыва.
========== Глава 16. Последняя надежда ==========
При жизни Маллори Барна его самым близким другом среди Благословенных был Исаирис Мудрый – человек редкой проницательности и необычайного спокойствия духа. Дирн всегда находился с ним в прекрасных отношениях, искренне уважал его (тот был старше почти на сотню лет) и был рад тому, что Исаирис охотно принял его, как полноправного наследника Серебряной Долины.
Они общались не слишком часто, но всегда с большой теплотой и без всяких тайных интересов, и потому Дирн ничуть не сомневался, обращаясь к нему за помощью, которой, увы, не смог бы оказать ему ни один Дремлющий. Как он и ожидал, Исаирис не стал выпытывать подробностей: он лишь опечалился, поняв, как сильно его угнетало происходящее, и немедленно сосредоточился на сути его просьбы.