— Эхо! — резко крикнул Дима и оно тысячу раз повторило за ним.
— Чудесно! — Он даже глаза закрыл, мечтая о той минуте, когда принесет сюда свой раритетный проигрыватель. Виниловые пластинки… Четвертая симфония Бетховена…
Гость был меломаном, обожающим классическую музыку до потери рассудка и в этом месте для него сошлось все: уединение, вода и место, где можно с наслаждением слушать и слушать…
Забыв про холод, он завертелся, оглядывая все вокруг. Под ногами цельная серая плита, испещрённая черными прожилками. Невероятно, но эта огромная плоская глыба, покрывающая всю пристань, оказалась цельным куском мрамора, отполированным до блеска, словно кухонная столешница. По бокам из неё вырастали пять каменных колон. Сразу становилось понятно, что эти гигантские столбы были установлены тут еще при динозаврах, а все остальное достроили позже. Гораздо, гораздо позже....
Дмитрий представил, что тут будет после евро ремонта. Стиль лофт, навороченное освещение, мебель с четкими линиями. Камень, стекло, железо и музыка.
Зубы сами собой заклацали, и Мир почти бегом подскочил к дверям. Как и ожидал, огромный, грубо вырезанный из метала засов, не пускал гостей внутрь. И тут все измалёвано пожелтевшим от ржавчины мелом. Задвижку отодвинул с трудом и противным оглушающим скрипом.
— И кто додумался? — подивился новый хозяин, обтираясь полотенцем у машины.
Все вещи он оставил в гостинице и нырять пришлось голышом. Только золотой непромокаемый Ролекс предано блестел на запястье.
— Для чего все эти сложности? Припаять, закрыть… Зачем? Эллинг пуст, воровать нечего… — внутри он видел только скомканный кусок брезента.
Полностью уйдя в размышления, Мир просунул голову в ворот футболки и чуть не заорал от неожиданности. Перед ним молча стояла старуха и деловито осматривала его причиндалы. Ничего общего с Бабой Ягой, чистенькая, светлая, но и с его бабулей, наносившей мейкап до последнего, этот божий одуванчик тоже не имел. Старушка была типично деревенской, платочек, юбка до земли.
— Здравствуйте. — Мир решил первым начать разговор с аборигеншей. Нужно сразу обозначить границы и отвадить от сюда местных. Хотя он надеялся, что хутор не заселен.
— Доброго денечка. — закивала бабуся. — Холодно? — и кивнула на его сморщенный градусник.
— Не жарко. — Мирамир как любой нормальный мужчина, застигнутый в мягкой форме, испытал гнев. Знакомство обещало быть коротким.
— Порыбачить к нам прибыли? — бесцеремонно поинтересовалась бабуся и вперилась уже в его глаза.
— Я новый владелец этого здания.
Бабка совсем, кажется, не удивилась и понятливо мотнула головой.
— Хозяин значит?
— Хозяин. — а она настырная, намеков не понимает. — Пристань тоже принадлежит мне, поэтому прошу вас уйдите с территории. — вежливость для партнеров по бизнесу, а с челядью нужно построже.
Она только пошамкала губами, развернулась и медленно пошла с плиты.
За секунды простоя ноги покрылись огромными мурашками, но штаны одевать при посторонней он не решился. Вошел внутрь пятиконечника образованного колоннами. Стал у края дока, над самой водой, натянул джинсы.
Музыка появилась незаметно. Флейта. Мелодия незнакомая… приятная… Дмитрий выпрямился и слегка зашатался, напоминая загипнотизированную дудочкой змею. Он забыл про обувь, не застегнутую ширинку, холод и зажатый в руке носок. Просто слушал. Завораживающе!
К тихому насвистыванию присоединился гул барабанов, как во время праздничных плясок у каких-нибудь американских индейцев. Плита, на которой он стоял, словно завибрировала. Потом появился голос, вернее не голос, а мысль. Она вклинилась в мозг и сразу парализовала волю. В голове стали появляется трехмерные картинки, словно он проматывал эпизоды прожитой жизни. Только не своей и не одной. Тысячи… Их были тысячи, что стояли тут до него. Одни приходили сюда сами, потому что верили, других приводили. Как дар, как корм.
Теперь место виделось ему по-другому. Все это вокруг и там в глубине – алтарь, стол или кормушка. Для того, кто сидит внизу. Огромный! Открыв рот, он словно пиявка присосался к незаметному отверстию в центре и ждет… Зовет, приказывает. И нет сил вырваться.
Дмитрия захлестнул ужас. Животный, первобытный, всепоглощающий. Никогда ранее он не испытывал такого, хоть и боялся с раннего детства всего потустороннего. Бежать! Хотелось орать, звать на помощь, бежать, да так чтоб пятки касались задницы.
Но все что сделало тело, подчинилось приказам более сильного разума. Ноги пошли к колонне у воды, и Дмитрий разглядел ступени, вырезанные в камне. Узкие, истёртые тысячами ног, они вели к вершине. И он уже знал, что будет дальше. Он уже тысячу раз это видел. Подъем вверх и прыжок. И по незаметным желобкам, занесенным тонким слоем пыли, его кровь потечет в середину. И оно, то самое оно, будет жадно всасывать, с хлюпанье и вкусно чмакая. Потому что оголодало и долго ждало… Кровииии… Требует то черное, что внизу… Душа… Жизнь… Отдай! Рыбный пирог, съеденной утром, подкатил к горлу.