Подруга юркнула в спальню и притащила кувшин с двумя округлыми стаканами. Я отмерила разумное, на мой взгляд, количество содержимого фляжки. Следом добавила немного воды, слегка поболтала, чтобы все смешалось, и протянула Мисариэле.
– Пей.
Она с сомнением посмотрела на получившуюся жидкость и принюхалась. Потом пригубила немного, и ее лицо озарило понимание.
– Как ты узнала?
– Заметила, когда мы сбежали из дворца в начале лета, а Скай нашел нас в таверне. – Я весело подмигнула. – За крепкие нервы.
Отсалютовала и сделала два больших глотка. Хорошая оказалась настойка. Нужно будет выведать рецепт. Обязательно!
– Полегчало? – Я посмотрела в заблестевшие глаза подруги, щеки которой покрылись румянцем.
– Знаешь, да. Я счастлива, что ты пришла сегодня. – Подумала и добавила: – Успокоительное тоже пришлось кстати.
Миса посмотрела на плотно закрытую дверь и захихикала. Глядя на нее, я тоже не смогла сдержать смех.
– Будешь удивлена, но это Его Величество передал приглашение. – Вот как. – Она покивала своим мыслям. – В духе отца устроить бурю и позвать тебя на помощь.
– Давай лучше сменим тему. Расскажи мне, что ты знаешь о Ридване Мэндсфиле.
– Хм… – Мисариэла почесала бровь. – Не то чтобы мне много известно об этом исследователе. Ал иногда упоминает его в разговорах, но чего-то выдающегося за младшим Мэндсфилом не припомню. А почему ты им интересуешься?
– Он мой партнер на предстоящем балу.
Я со стуком опустила стакан на стол. Выражение моего лица стало столь красноречивым, что подруга все поняла. Увы, повлиять на желания и стремления своего отца, она никак не могла. Да и своих проблем Мисариэле теперь будет достаточно.
По возвращении в особняк сразу же направилась к себе. Никто не караулил меня в коридорах, что я посчитала благим знаком. Отец, скорее всего, закрылся в кабинете. И это к лучшему. Неподходящее время для нотаций о долге наследницы. Утро и первая половина дня выдались насыщенными. Травяная настойка расслабила и ненадолго притупила чувства, но не остановила поток мыслей. Тело стало вялым, хотелось просто прилечь и отрешиться на пару часов от всего окружающего. Возвращение генерала стало для меня неожиданным и выбило почву из-под ног.
Сидя в своей комнате, чувствуя растерянность и удрученность, я блуждала невидящим взглядом по обстановке. Несколько раз моргнула и посмотрела в окно. Через тонкую полупрозрачную ткань виднелось небо. Низкие белоснежные облака причудливых форм медленно плыли, подгоняемые теплым ветром. Казалось, они говорят: «Посмотри. Мы движемся вперед, и ты сможешь». В горле образовалась горечь, против воли вставшая комом. Крупные слезинки одна за другой скатились по щекам, падая на юбку и оставляя некрасивые мокрые пятна. Глаза защипало. На губах появился привкус соли. Не было рыданий и громких всхлипов. Я просто неподвижно сидела, пережидая мучительный момент.
Зябко поежившись, я сняла с кровати вязаный плед и с ногами забралась на диван. Меня слегка знобило. В висках с каждой минутой нарастала пульсирующая боль. Укутавшись в плед с головой, как в кокон, я и не заметила, как провалилась в сон.
Глава 3
Мягкое прикосновение к руке заставило поморщиться и открыть глаза. Головная боль так и не прошла, что не добавляло мне хорошего настроения. Я с трудом приняла сидячее положение. Спина и шея затекли, намекая, что сон на диване, пусть и недолгий, неполезен для тела. Передо мной переминалась с ноги на ногу Лата.
– Простите, госпожа. Я тихонько вас звала, но вы не реагировали. Тогда я отправилась к Ее Светлости доложить, что вы крепко заснули. Она все равно настояла на совместном ужине и приказала разбудить вас. Простите...
Горничная опустила голову. Из моей груди вырвался протяжный усталый вздох. Лата не виновата, и я не могу сорвать на ней злость, выплеснув раздражение. Поэтому я собрала остатки сил и вяло улыбнулась.
– Я все поняла. Не переживай. Принеси домашнее платье, а я пока умоюсь и приведу себя в порядок.
Горничная скрылась за дверью. Я поднялась и посмотрела на часы. У меня есть не больше сорока минут до того, как матушка начнет нетерпеливо отправлять сюда слуг. Ее одержимость совместными ужинами порой раздражала, а порой вызывала умиление. Однако сейчас идти в столовую и с кем-то разговаривать мне совершенно не хотелось. Отражение в зеркале не порадовало. После слез и сна лицо припухло, в некоторых местах остались разводы косметики. Прохладный душ пошел на пользу, но общий вид все равно остался слегка потрепанным.