Единственное, что, наверное, снижало здесь пыл страстей, так это то, что клад спрятан Калиной так, что к нему никто не мог подобраться. А им одна идея управляет — всучить этот треклятый клад Аронии. И возложить на неё всю ответственность…
А Аронии хотелось поговорить с Чуровым, высказать ему обиду: едва перед ним замаячил этот клад, как он забыл о ней. Но это невозможно. Вон он Калина — половиной тела в стене засел, сложно ли ему их подслушать? Михалап, даже сидя на чердаке, всё в доме слышит и знает. Скроешься ли от него? А Ратобор — тот вообще любитель подсматривать. Можно ли верить ему, даже если пообещает не шпионить?
В общем, не стоит ещё и ей устраивать тут разборки. Мол — пошто ты меня, майор, предал? Пошто позабыл о нашей дружбе ради…
А ради чего? Может, он выслужиться хочет — перед Мерином? Зачем ему клад? Если и в Гохране воры?
Ладно, после будет с ним разбираться. А сейчас…
— Калина! Ты хочешь, чтобы я сама распорядилась этим кладом? — решительно спросила она, прервав перепалку.
— Так я ж об том талдычу тебе с самого утра, Аронеюшка! — радостно вскрикнул тот.
И аж выступил из стены вперёд — на средину комнаты. Едва не наступив при этом на домового, сидевшего на полу и — под шумок, поглощавшего уже третью розетку малинового варенья. Тот едва не поперхнулся. Хорошо, что в настоящий момент Калина был не материален, но — всё же.
— Где же твоё вежество-то, Калина? Я те не половик! — резонно заявил Михалап, откашлявшись и поспешно глотнув последние капли чая из своей чашки.
36
Майор Чуров, высадив пассажирок у их дома, газанув, умчался вдаль на своей алой Ауди. Как потом оказалось — отпрашиваться с работы.
Арония с тревогой посмотрела ему вслед — она ведь только перед Владиславом геройствовала, а сама прекрасно понимала, что история с кладом ещё не закончилась. Не хотела его тревожить. Но, похоже, он и сам это знал — чуйка, да и опыт имеются. И теперь она тревожилась, чтобы он дров не наломал. Она сама с этим кладом разберётся — главное, что бабулю выручила.
К слову, Арония запретила своему соколу подсматривать за Чуровым, а себе — слушать его мысли. После того, как она узнала, что Ратобор следил за ней, девушка не хотела уподобляться ему. Да и подло подсматривать за любимым человеком, которому ты доверяешь. И неразумно — исчезнет загадка, что ли. Надолго ли хватит такой любви? Это как к картине, что у тебя всё время перед глазами маячит, в которой каждый штрих уже знаком. То ли нравится она, то ли в кладовку её засунуть — надоела.
А Полина Степановна тем временем войдя в дом, удивлённо остановилась, с недоумением осматриваясь. И спросила вошедшую вслед внучку:
— Аронеюшка! Мы действительно только вчера вечером уехали? Кругом такой беспорядок, будто мы сбежали отсюда. И словно здесь целую неделю не убирались! Разве эта поездка была такой срочной? Зачем всё так оставлять? — указала она на разбросанную в прихожке обувь. — А посуду я почему не вымыла? — сказала она, заглянув в кухню. — Или, хотя бы, в раковину не убрала? В жизни так не делала! — И всплеснула руками. — Даже кофейная гуща в чашках засохла! Всего лишь ночь прошла? И вообще — кто пьёт по вечерам кофе?
— Мы! — заверила её Арония. — Вы что, не помните, бабуля? Кофе пил Владислав, ну и мы с ним — за компанию, — сделала она в сторону бабули очередной гипнотический посыл. Вот ведь какая она умная! Ей бы следователем в полиции работать! — Владислав целые сутки был на опасном задании, всю ночь не спал. Вот и попросил кофе. А потом он пригласил нас к себе в гости. Вспомнила?
— Ой, и правда! Что это у меня с головой? — растерялась Полина Степановна. — Всё в ней перепуталось! То царский клад и чёрный арап видится, то поляна с одуванчиками! Какой мне реальный сон приснился! — воскликнула она. — Я прекрасно помню, как мы вчера кофе здесь пили! С Владиславом! И как в гости к нему поехали! У меня отличная память, Арония! — заверила она. — Я все свои роли помню, которые в молодости играла! Только вот почему осадок в кофе засох? — недоумевающе покрутила она чашку.
— Всё просто, бабуль! Вкусный он был, вот и выпили всё до капли! — отобрала девушка чашку. — А потом мы ещё у Владислава спиртное пили, — совсем уж пошла ва-банк Арония, делая новые магические посылы в сторону бабули — на что только не пойдёшь ради душевного спокойствия любимой бабушки! — И вы, бабуль, немного лишнего выпили. Коньяк сначала — это Богдан Тихомирович вас на рюмочку подговорил, а потом — на фужер шампанского, Ираида Вениаминовна. И вам стало нехорошо.