Кстати, к кофе нашлись и сливки, которые Арония вчера купила — в супермаркете, куда её нечаянно спровадила бабуля. Жаль, что все булочки перед Мальдивами домовой съел. Зато в холодильнике есть стратегический запас сырников. Можно их подогреть.
И вот уже Владислав за столом на кухне, сняв куртку, попивает кофе с сырниками и рассказывает Аронии скандальную историю вымогательства у Мерина двух дней отгулов. В то время как дело о ювелирке покрывается пылью в шкафу.
— У меня теперь другие заботы. Я мечтаю довести до логического конца дело о похищении древнего сокровища, — усмехнулся он. — Хотя даже не знаю — был ли сундук с ними? И куда он делся? Надеюсь, я не зря с работы сорвался? — пошутил он. — Мерин ведь меня и разжаловать может.
— А ить зря ты не веришь — сундук ить и взаправду был! — раздался в кухне чей-то голос. — Анпираторский!
Владислав озадаченно покрутил головой, ища его источник.
— Михалап! — сердито прикрикнула Арония. — Давай уже — показывайся! Что ты, как радио, вещаешь!
— Не радива я! Просто с голоса вещать начал — шоб не сразу спужать тваво кавалера! — отозвался тот и проявился у стола.
Только частями. Сначала в воздухе возникла его лохматая голова, потом он повис там до пояса там, а после уж и весь возник, встав ногами на пол. Был он всё в том же сюртучке с расшитыми обшлагами и в юфтевых сапогах с отворотами. Ростом невелик, рыжая борода торчком, мурмолка набекрень, глаза жёлтым полыхают, будто у мартовского кота. А на плече висит заплатанный мешок.
— Чудеса-а, — протянул Владислав, озирая это явление. — Это, и правда, домовой? — спросил он у Аронии. — Какой-то он… несовременный.
— Ась? Несвоевремённый? — прищурился Михалап. — Так ить живу на свете уж тыщу лет, где ж за вами поспеть? Людёв уж нет, а вещи есть. Вот и донашиваю то, что от старых хозяевов осталося.
— Какие-то махонькие хозяева у вас, Михалап. Были, — усмехнулся майор.
— Какие есть! — обдёрнул на себе кафтанчик домовой.
— Эта одё… одежда — от сынишки генеральского. А домовой и большим может быть — хоть с полдома. Это он ради кафтана роста себе убавляет, — тихо пояснила Арония. И громко объявила: — Знакомься — это Михалап, уважаемый древний домовой. И главный свидетель всех событий. Я его в косметичке с собой брала на Мальдивы — напросился помогать.
Михалап, у тебя дело есть ко мне? — спросила она.
— Так ить я всё и так слухал, решил объявиться. А напросился, посколь дело было сурьёзное — клад искать да делить, — важно пояснил домовой. — Там бусурманы разные куролесили, ста… Полинку скрали, Аронеюшку обидеть могли. А я в таких опасных делах своей хозяйке завсегда помощник.
— Ну и как, помог ей чем? — скептически спросил майор, быстро придя в себя — служба научила ничему не удивляться.
— А то! Если б не кокосья с Чипой… — пробормотал он. И бодро продолжил: — Но у меня ить ишо помощники были: Старинушка — Глава нашего домовитого рода и Иха — местный лесовик. Не дали сироту Аронию обидеть! Свидетелями пошли!
Если честно — неизвестно кто был помощник. Скорее — Старинушка и Иха в этом деле главнее были. Всё по полочкам разложили.
— А, так вот о ком Полина Степановна вчера говорила, — понял Владислав. — Мол — где же Михалап, Старинушка, где Иха? И ещё этот, как его — Смугляк. Мутный он какой-то тип. Криминальный. То пенсионерку ворует, то клад ваш забрал.
— Ага. Гриминальный! — кивнул домовой. — Оченно!
— Как же? Забрал он! Кто ж ему клад отдаст, етому наглому арапу! — вдруг раздался ещё чей-то голос.
Так что не успел майор Чуров домовому Михалапу допрос о чёрном смарагде устроить — события сменялись слишком быстро. Поскольку тут жеперед ними появился рослый мужчина, имеющий слегка нечёткие контуры. По виду — из старинных людей и весьма знатных. Одет соответствующе — в блестящую парчу.
— Калина? И ты тут? — удивилась Арония.
— Так, а где ж мне быть? Надо ж дале с кладом решить! — басом отозвался тот. — Мне он не нужон.
— Перед тобой собственной персоной Хранитель клада, Калина, — вздохнув, пояснила Арония опешившему майору. — Полторы сотни лет он сундук с царскими раритетами бережёт! Да что мне тут решать? — обратилась она к Калине. — Не нужен мне этот клад! Ты ведь сам не велел золото оттуда брать. Шёл бы ты, Калина, своей дорогой. Твоя ли то забота, что с кладом будет? Пусть его, например, Смугляк себе берёт! Он имеет доступ к подобным криминальным вещам — не помрёт, небось.
Калина нахмурился. И его изображение даже пошло рябью.
— Не отдам я клад этому оглоеду! Он тебя тиранил, старуху скрал! — заявил он. — И бросить клад не могу! Скоко лет над ним сидел! Арину всё ждал, — вздохнул он. — Теперь ты — её дочь, должна решить, што с им деять?