— И вы тоже садитесь, — предложила Арония Михалапу и Калине. — А я сейчас вам варенья принесу. Что предпочитаете к нему — кофе, чай? — радушно спросила она у своих непрошенных гостей.
— Мне кофе, пожалуйста, дорогая! — сказал Ратобор. — Со сливками, пожалуйста, — покосился он на чашку Владислава.
— Чаю давай, — заявил домовой, садясь прямо на пол рядом со столом. — Ну его, кофей — горечь в ём одна горелая! — И добавил, в ответ на удивлённые взгляды: — Не люблю я енти стулья! Куды там ноги-то девать?
И так уютно поджал под себя ноги в юфтевых сапогах, что все только хмыкнули. Мол, может, в этом и есть резон?
Лишь Калина — молча поклонившись Аронии, так и остался стоять у стены — наполовину прячась в ней. И ничего себе не потребовал. Призракам, наверное, напитки противопоказанны. Да ещё и горячие. И так ведь душа неуспокоенная горит и слезами обливается.
Арония, кивнув, вышла из комнаты, видно — в кладовку подалась, за вареньем. И тут-то с Ратобором произошла трансформация — с него напрочь слетела вся его вальяжность.
— Что-то ваш рейд немного затянулся, гражданин майор! — проговорил он, нехорошо сверкнув на него зелёными глазами. — Не пора ли сваливать отсюда? На работу, например.
— Охота на клад взглянуть сначала, — лениво проговорил тот.
— Не стоит беспокоиться! Государству, чьим представителем ты являешься, клад не принадлежит! Ведь некоторые вещи, входящие в него, созданы ещё при фараонах! Где было тогда твоё государства с его претензиями? И в проектах не существовало! Да и Калина клад тебе не отдаст, учти! С какой стати?
— Причём тут фараоны? Ведь земля эта, где клад зарыли, всегда была рус… — попытался вклиниться майор.
— Да что ты об этом знаешь? — полоснул его гневным взглядом маг. — Ту землю, что под кладом, я ещё при царе выкупил. Она моя! Поместье я хотел там строить, да власть сменилась! И моя купчая превратилась в бумажку. Вместо благородных царей и дворян сели на трон подлые стервятники и мечтательные дураки! И стал прав тот, у кого за спиной стервятник есть. А всех дураков они вскоре извели!
Майор никак не предполагал, что тут начнут шатать устои общества — не его это конёк, политика. И не так долго он живёт — как этот, чтобы про царей и фараонов рассуждать. Но попытался спорить.
— Есть закон…
Сказал и замолчал. Какой закон? Ведь общественное устройство меняется, а законы — вслед за ними…
— А ты за меня тут не подписывайся, Ратобор! — вмешался в разговор Калина. — Отдам я клад государству, аль нет — не тебе знать! — угрюмо изрёк он от стены. — Пущай Аринина дочь сказывает, как с им быть! Не ты!
— И я також щитаю… — заявил Михалап с полу.
Но тут вернулась Арония и все притихли, так и не узнав мнение домового на этот счёт. А он тоже ведь долгожитель — при царях жил.
— Да ты за стол садись, всё ж, Михалап, — сказала она, ставя перед гостями банку с вареньем, как оказалось — малиновым.
И стопку стеклянных розеток. А как же, князя в доме принимает, хоть и вороватого. Он для неё Шабли 1899 года не пожалел.
— Та не, я на полу — так звычней, — отмахнулся домовой, тут же норовя зачерпнуть большой ложкой из банки малинового варенья и съесть его на ходу.
Видно, эта ягода у всяких странных существ из потустороннего мира особо чтилась. Арина придвинула ему на край стола розетку и положила в неё доверху варенья. Которая тут же исчезла и оказалась на полу, рядом с чашкой чая.
— Так что же там было — со Смугляком-то? — светски обратилась Арония к Ратобору. — Почему он у тебя вне подозрений? И что у него за дворец?
На Чурова она специально не смотрела. Маг — хоть и разбойник, а норовит ей сбыть полклада немереной цены, а тот решил его забрать и государству отдать, даже не спросив её. Для него закон всегда был превыше всего.
— Представляешь, дорогая, в Африке у Смугляка действительно имеется огромный дворец! — так же светски улыбаясь, рассказывал Ратобор. Будто не он только что кричал на майора — такой душка сразу стал. — Смугляк хоть и врал, что Полина Степановна съела у него вагон еды, но эта еда у него действительно уходит чуть не вагонами. Народу во дворце — прорва! Жён — не менее двух десятков. Детей и внуков — не пересчитать! — рассказывал он, попивая кофе и светски оттопырив мизинец — хотя его чашка была приличных размеров. — Все беспрерывно бегают по этажам, готовят тонны еды, едят её, потом отдыхают, пока жара спадёт. Сорят, убирают, ругаются, мирятся. Детей нянчат да целуют, а потом их бьют и журят. Кто там слуги, кто хозяева — не поймёшь. Жёны наряжаются, поют и постоянно бранятся — из-за Смугляка, — весело рассказывал он, прихлёбывая кофе. — Не думал я, что семья забавно! Мне даже там понравилось! — зачем-то подмигнул он Аронии.