— Зачем? — вскричала Арония. И, не удержавшись, выдала сразу все вопросы, которые лезли ей в голову — раз уж на него нашло настроение откровенничать: — Почему ты, управляя временем, не вернулся туда, где вы с мамой ещё не зарыли клад? Мог ведь его в это время перетащить, наверное. Почему — если этот смарагд всё может, ты не забрал клад, когда нашёл новое место, где Калина его спрятал? Тогда и делить бы не надо было ни с кем.
— Слишком много вопросов, дорогая, но я постараюсь вкратце на них ответить. Ведь ресурсы смарагда я пока ещё не изучил. Возможно, времени у нас не так много, как хотелось бы, — доброжелательно ответил маг.
— Итак, первое — зачем я ограничил твой дар? Чтобы ты не наломала дров.
— Каких ещё дров? — вспыхнула девушка. — Кто ты такой, чтобы решать за меня — что мне ломать и как?
— Кто я такой? Я — друг твоей матери, который решил о тебе позаботиться.
— Я тебя не просила! Спонсор африканский, что ли — для неумелых и неразумных девочек? — ехидно спросила она. — Благодетель нашёлся!
— Именно! Иногда это лучшее, что можно сделать — не дать наломать дров, — самоуверенно заявил тот. — Я поступил так потому, что ты, дорогая, включая дар, ещё не умеешь отключать эмоции. Это мешает. Не всегда они правильные, дорогая. Даже учитывая помощь твоего «сокола», — усмехнулся маг.
И он сейчас абсолютно не обращал внимания на то, что бриз растрепал его волосы, что на белый его пиджак и брюки ветер насыпал песка, и что на его светлые туфли волна с шипением набросала ракушек. Вот артист! Значит, раньше он просто рисовался?
— Вспомни, дорогая, хотя бы твой нелепый демарш в отделение полиции! Был ли в этом смысл? — улыбаясь, спросил он.
— Вспомнила! Спасибо, что напомнил! Подскажи, зачем ты разыграл по телефону Владислава? Зачем задурил моей бабуле голову, заставив её считать тебя моим женихом? Это были довольно подлые приёмы! — ещё больше вспыхнула девушка, гневно глядя на него. — Я считаю, что это наихудшие приёмы из набора самых неэтичных и неэффективных методов завоевания невест!
— Ну, перестарался! Признаюсь — ты мне очень нравишься, — вздохнул маг. — Но я уже вижу, что мои шансы невелики — как и с Ариной. Но она хотя бы выбрала себе в спутники жизни достойного человека — твоего отца, потому и отступил. А ты… Будешь ли ты с Чуровым счастлива? У этого майора, по моему мнению, на первом месте всегда будет служебный долг, а потом уж — супружеский. Пардон — любовь к жене. Зачем он тебе? Я пытался тебя оградить от этой ошибки, дать возможность подумать…
— Это не твоё дело, кого я выберу! — резко бросила Арина, понимая, что в чём-то он прав.
Но кто дал ему право вмешиваться в её жизнь, да ещё так жестоко и беспардонно?
— Да и с кладом…. У тебя, дорогая, в этом вопросе было слишком много советчиков, — не обращая внимания на её реплику, продолжил маг. — Которые в этом вопросе довольно плохо разбираются — извини за тавтологию, проявляя полное незнание специфики. А мне, надеюсь, удастся решить его разумно.
Второе — почему я не вернулся в то время, когда… Арина ещё была жива? Потому что это… больно. Я всё сказал, — нахмурился Ратобор, будто стесняясь своих чувств. — Даже клад неоценимой стоимости этого не компенсирует. — Отпил он ещё вина.
— И третье. Почему я не забрал сундук, перепрятанный Калиной в другое место? Хотя у меня уже был смарагд? — приободрившись, продолжил он. — Я, конечно, мог это сделать. Например — с помощью смарагда опять вернуться на поляну в то момент, когда бравые полицейские только брали нас на «кукан». И, прихватив клад, смыться. А ты, дорогая, можешь представить, что было б с Калиной после этого? — спросил он, прямо и почти по-человечески взглянув на девушку колдовскими зелёными глазами. — Калина, конечно, мужлан и грубиян. Но такая безнадёжная и верная любовь, как у него, стоит уважения. Ради Арины он погиб, ради неё столько лет сидел над этим дурацким сундуком, ради неё сражался, чтобы клад отошёл тебе, её дочери. Мог ли я лишить его клада и достойного завершения всех этих самоотверженных поступков? Да и что мне сказала б потом Арина, когда я пришёл бы к ней в мир Теней? Вряд ли похвалила б, — грустно сказал он. — Конечно, я попаду именно туда! Почему-то я думаю, что никакие спонсорские дела здесь не компенсируют всех моих грехов, — вздохнул он. — Они велики!
Как? Неужели Ратобор так любил её мать, что готов пойти за ней даже туда, где нет света?