— Не пойму — с какого бока тут Смугляк, — возмутился майор. — Ведь он Полину Степановну выкрал!
— Ага! Не шёл бы он лесом! Залежницу брал! — поддержал их домовой, уже, наверное, смирившийся с потерей половины клада. — Его ж тута нету! Чего ему делить?
— Я тоже свой договор исполняю, — пожал плечами маг.
— Это не Смугляк, а налоговая служба какая-то, которая ото всех имеет свою долю! — развёл руками майор. И добавил: — Кстати, налог с вашего дохода от клада государством с вас не взимает.
— Да, ить, оно и так Аронию обдерёт, как липку! — хмыкнул Калина.
— А то! Ни за один чих — пол клада хапанет! — недовольно поддержал его Михалап. — Куды уж боле?
Калина тут остро глянул на Аронию и задал вопрос:
— Никак ты забогатеть решилась теперя, Аронея? Чо так? Оно ж и четвертинка от ентого клада на много мильёнов потянет. Не боисси их брать? Аль думашь — коль это не смарагды кровавы, то с их можно и наживаться? Не так ить оно!
— Нет, Калина, негоже это — богатеть на чужой крови, — сказала та. — Потому я отдам эти миллионы в благотворительный детский фонд — пусть на них детей спасают! Надо только правильный фонд выбрать, где без жульничества.
— О-хо-хо, Аронеюшка! — вздохнул домовой. — Иде ты видала, чтоб купчины, сбивающие гильдии, по-честному своё дело ставили?
— Не все ж купчины такие, — отмахнулась Арония. — Есть и честные!
Домовой только рукой махнул и скептически засопел.
— Дело твоё!
— Ну, что ж, тогда всё путём! — кивнул Калина. — Ты сдашь капитал на доброе дело, освободишься. А дале уж те купчины отвечают за то, как его стратят!
— А ты, Ратобор? Куды свои неправедны доходы стратишь? — испытующе глянул на него Михалап. — Опосля, как ентому наглецу процент отвалишь?
Тот, отодвинув пустую чашку, встал, почесал в макушке, невзирая, что его локоны пришли в беспорядок, и хитро протянул:
— Ну, и задачка! А что тут тратить? Я ж рассчитывал получить от этого клада раритеты! На что мне бумажки и компенсация? — будто только сейчас это понял.
— И я про то ж! — буркнул домовой. — Сор ето один — гумажки!
— Лучше б вы мне — ещё до передачи государству, мою четверть клада драгоценностями и золотом отдали, — прищурился маг. — Уж я-то знаю, как их верно оценить, куда пристроить и где за них взять максимальную цену. Уверен — ваши эксперты капитально вас надурят. И дадут вам гроши по сравнению с истинной стоимостью раритетных ювелирных изделий.
Арония слегка растерялась.
Что он такое говорит? Они с Ратобором не договаривались, чтоб его долю драгоценностями отдавать. Но потом решила, что маг просто комедию ломает, как всегда. Всё ж уже обсудили на Мальдивах с ним.
— Обойдёшься без раритетов, Ратобор! — заявила она. — Всё сделаем так, как по закону положено!
— Ещё одна законница нашлась! — пробормотал тот.
— Хоть он и башибузук, а дело сказывает, — заметил Михалап недовольно. — Чо эт ты, Аронеюшка, удумала? Чтобы за золото одни бумажки тебе дали? Чо они ныне стоят? Подуй на них и улетят. Я б тоже золотом и смарагдами взял! — Но потом махнул рукой: — Так о чём эт я гуторю? Ведь ты себе-то вовсе ничего не возьмёшь, — уныло протянул он. — А здря! Вона домик-то наш перекрыть бы надо — крыша ветхая и чердак скоро протечёт. Да и забор подновить ба…
Но Калина прикрикнул на него:
— Никшни, домовёнок! Не чаешь — Аронеюшка добро желает творить? Не зуди! Проклят этот клад! Кто с его доходов домы строить будет, тот и вовсе без угла останется! А то и жизню свою утратит!
— Ратобор-то, вон — всё живой, — возразил домовой, кивая на задумавшегося мага.
— Дык у него и души-то давно нет! Чернота одна! — возразил Калина. — У него и помирать-то ведь нечему! — Будто об отсутствующем говорил.
А Ратобор их уже — и правда, не слушал. Он вышел из-за стола и, раскланявшись, заявил:
— Ну, моё почтение честной компании! Мне пора! Бывайте!
И тут же растворился прямо в воздухе.
Майор хоть и привык уже немножко к тому, что вокруг него завелись какие-то странные существа, но всё ж вздрогнул.
— Да и мне пора! До завтрева! До десяти! — заявил Калина и ушёл в стену.
Майор опять вздрогнул, но уже поменьше.
— Тьфу ты! — тихо проговорил он. — Никак не привыкну к этой чертовщине!
Тут его растерянность довершил ещё и домовой.
— Благодарствую за угощенье! — сказал он Аронии. — Пора и мне одёжу сменить! С самых Мальн-див ить дома не бывал!
И, сиганув вверх, растворился в потолке.
Чуров, неожиданно перекрестившись, тоже вдруг засобирался.