Оказалось, что Владислав забрал их не зря.
Когда Арония на другой день вернулась — проверить обстановку, то всё в доме было перевёрнуто вверх дном. Книги валялись на полу, все вещи из шкафов выброшены, а сами шкафы, кресла и диваны лежали на полу, будто сражённые пулями бойцы. Кто-то даже поддел линолеум и ламинат. Она попыталась хоть немного навести порядок, но потом махнула рукой и села посреди комнаты на поднятый с полу стул, оценивая нанесённый ущерб. В общем, тут прошёл Мамай со своим войском…
А Михалап уже был тут как тут — свалился на неё сверху.
И, насупившись, рассказал ей всё про то нехорошее, что творилось в Акимовой хате. Мол, сосед тут был ваш — Николай Цыбульский, с дружками. И он, домовой — будь в надёже, ужастей на них разных нагнал и страхований. Но те, всё ж, успели накуролесить и порыться везде своим свинячим рылом. Уж больно им забогатеть за чужой счёт хотелось — весь страх потеряли. Да и пьяным — то ж всем «звестно, море до коленов». А потолки и стены у них и так шатаются — привыкли «оне».
— Так шо, Аронеюшка, живить вы пока со ста… Полинкой у Ладислава, — вздохнув, сказал он. — Мабуть, ще кого-сь жадность сюды притащит — за яхонтами и смарагдами, будь они неладны!
Арония кивнула.
Хотя она и предполагала, что коли новости о кладе так быстро разнеслись по округе, то и весть и о том, что ни в доме, ни во дворе сокровищ нет, так же быстро по ней разлетится. Но Михалап прав — вдруг ещё кого принесёт, проверить это более тщательно. Да и принимали их в семье Чуровых хорошо, можно и задержаться. Ираида Вениаминовна и Богдан Тихомирович — зная о сердечной привязанности к ней сына, принимали их как родных. Вернее — как будущих родственников. Отчего ж не погостить, пока округа успокоится?
А майор Чуров, то есть — Владислав… Что ж, он, конечно, не без недостатков, но она его действительно любит…
41
Арония слегка выдохнула, попав в спокойную обстановку профессорской квартиры. Ни тебе домовых — внезапно рухающихся на голову с потолка, ни оборотней — проходящих сквозь стены и намеревающихся жизни лишить, ни не упокоенных Хранителей кладов — норовящих от клада отпугнуть, а потом его навязать, ни магов — утаскивающих на Мальдивы и плетущих непонятные интриги, ни арапов — похищающих старушек ради своего разросшегося семейства, ни самих древних сокровищ царей — постоянно пропадающих и нагоняющих жуть.
Этот клад — или то, что от него осталось, она с радостью передала государству. Неважно, что большую его часть умыкнул Ратобор — его проблемы. Хорошо, что об этом никто не знает. Кроме всякой нежити, которую люди не признают, да майора, который не в счёт. Ведь он только рад, что его соперник, вроде, настоящий князь, но этим действом навеки себя опозорил. А ловить этого клептомана — не её забота. А то бабулю опять умыкнут, пусть он сам дальше с этим треклятым кладом разбирается. Да и ведовского дара у неё теперь нет — чтобы найти Ратобора и призвать его к порядку. К тому же, в его присутствии она напрочь теряет боевой пыл. Может — гипноз? Да и кому потом этот клад отдать? Отобрать у одного, чтобы его расхитили другие? Хотя, наверное, такова судьба всех кладов — убийства, воровство и интриги всегда их сопровождают. Ну, его совсем! Как говорится — баба с возу, кобыле легче. Какая радость в таком наследстве? Нашла его лишь для того, чтобы потом пришлось с бабулей по чужим квартирам скитаться. А Михалапу теперь приходится к старым проделкам возвращаться, чтобы воришек распугивать. Только его от этого полу-криминала отучила…
Хотя, надо признать, Чуровы даже были рады их возвращению. Они охотно отдали под спальню Полине Степановне кабинет Богдана Тихомировича, перетащив профессорский стол на просторную лоджию, где раньше господствовала Ираида Вениаминовна, сделав из него филиал кабинета. Теперь они там к лекциям вдвоём готовились. И, казалось, их это вполне устраивало.
А Арония царствовала в зале одна.
Казалось бы, теперь-то, наконец, девушка отоспится после своих мистических приключений. Она и попыталась. Как ей показалось в полусне, все ходили по квартире на цыпочках и, шёпотом позавтракав на кухне, куда-то разбежались. Профессора, наверное, в свой институт — учить студентов уму-разуму; майор в отделение — толкать в суд дело по ювелирке и писать отчёт о кладе, найденном в огороде Саниных; неугомонная бабуля — не иначе как подалась на гастроли с бальной студией и своим балетмейстером.
В квартире стало тихо.