Хотя, с чего он взял, что маг на это надеялся? Ведь не указал же он своё имя в документах.
— А ведь верно! — спохватилась Арония. — Знаешь, Владислав, я раньше не верила, что беременность живота притупляет мозги, но, наверное, так и есть! Я отдам эти деньги в Детский фонд! В прошлый раз они отчитались передо мной за каждую копейку. Но что такое для них — полмиллиона? На одну операцию, да и то не на каждую хватит. А эти деньги многим помогут! Так и сделаю! Думаю, бабуля согласится, когда узнает, что это снова за клад. Или снова применю гипноз, — усмехнулась она. — А то, как ей объяснить, откуда взялись новые сокровища? Да уж — врать только начни, потом не остановишься!
— Вот и умница! — бережно обнял её Владислав, — Если у него совесть проснулась, то у нас — нет! Не отдадим ему ничего!
— Согласна! Ты иди, Владислав — там Щеглов должен подъехать, займёшь его! А я тут ещё немного посижу, — сказала Арония, снова потирая поясницу.
— Да, да, солнышко. Отдохни! — кивнул Чуров и вышел из кухни.
Письмо оставил на подоконнике.
Арония переосмысливала поступки Ратобора.
Он не вор? А благородный разбойник? Сколько же он тогда передал Монифе? Если два с половиной миллиарда — стоимость половины клада, то десять процентов от них, это… Её беременный живот никак не давал голове быстро соображать. Двести пятьдесят миллионов, что ли? А, это же Африка, там доллары в ходу. Это… около трёх миллионов долларов. Для Африки очень даже ничего — всех расселить, детей и внуков наукам выучить. Впрочем, какое ей дело до Смугляка, похитителя старушек? Что она скажет Щеглову, когда тот узнает, что Санина, руководитель БНП, из графского рода? Что скажут те, что сидят в высоких кабинетах? У Бонэ-Кудеяровых могут быть родственники за границей. Её увольнение могут совместить с уходом в декретный отпуск. Но кто же ещё сможет восстановить пластунские техники, кроме неё? Нет таких.
Уходить из школы пластунят она не хотела. Работа ей нравилась, а возможности, предоставляемые БНП, вдохновляли. Что будет дальше?
Михалап, сидя на чердаке на своей тёплой лежанке — имелся индивидуальный подогрев, не решался рухнуть вниз с потолка и нарушить одиночество Аронии. Что он ей скажет? Чтоб взяла себе енти мильярды? Он бы взял. В царски золотые монеты перевёл бы, чтоб кучней ложились, и — в сундучок. Аль в ачейку банковску — щас тама фсё кладут. Хай тама, места не пролежат! А она — больным дитятам? То не её забота, чужих деток колыхать! Значитца таков урок родителям и душам, вселённым в их потомство. Но она ить слухать не станет…
И тут Михалап почуял магическу силу, да ещё какую — силищу! Глянув вниз, скрозь три потолка, он увидал… Ратобора, стоящего посреди кухни. Никак сызнова к Аронии явился — уговаривать мильярды взять себе! А чо — дело!
Хорошо, что Арония сидела в кресле. А то б рухнула на пол. В её положении это делать нежелательно.
А Ратобор, улыбаясь голливудской улыбкой, сказал ей:
— Ну, здравствуй, дорогая! Рад тебя видеть!
Как всегда, одет был с иголочки. Но на этот раз не в белом, а костюме горчичного цвета, чёрном свитере и чёрных лаковых туфлях. На руке — перстень. Один, но какой-то чёрный камень сверкал в нём так, будто их было десять.
— Ты? — удивилась Арония. — Что ты там ещё затеял с особняками?
— А что ещё прикажешь делать, если все покупатели на раритеты живут за границей России? Перевод долларов через неё тоже ограничен смешными суммами. А ту ещё твои БНП и подписки. Что бы сказал Щеглов и его покровители, узнав, что тебе оттуда, — указал маг куда-то в сторону, — приходят миллиарды? Боюсь представить. Кстати, Полина Степановна действительно потомственная графиня, тут я ничего не изобретал. Особняк, который принадлежал её предкам, покупаю через одну подставную фирму, которая вскоре обанкротится. Так что всё будет шито-крыто. А документы о своём дворянстве Полина Степановна на полном праве может забрать в Москве. Юристы всё собрали в папочку — каждая бумажка подлинная.
— Как те драгоценности, что остались лежать в сундуке? После того, как ты его опустошил, — хмыкнула Арония.
— А что мне оставалось делать? — пожал плечами маг. — Майор нагнал полицию, эксперта, поставил в известность Мерина. Не мог же я оставить им пустой клад? Да и вам кое-что перепало. А копии… — вздохнул он. — Я подготовил их для Гохрана, хотел подменить там кое-что. Никто бы и не заметил. А мне деньги нужны были — выкупить одну вещицу.