Чуров, чувствуя себя немного странно — вообще-то здесь он задаёт вопросы, а не ему приказывают, заглянул в папочку…
— Впрочем, не надо! Все ваши вопросы вообще не о том! — вдруг махнула рукой Арония.
Часть 2
6
— Как — не о том? — обиделся Чуров. — Арония Викторовна, расскажите, где и при каких обстоятельствах вы познакомились с Назирой Боевой? — строго спросил он, косясь на камеру.
А затем, незаметно, и в сторону зеркального окна. Он очень боялся её новых откровений. Хотя — куда уж больше, чем знакомство с этой Боевой, государственной преступницей.
«Вдруг она сейчас и имя главы группы назовёт? — ужаснулся капитан. — Е-моё! Что ж делать?»
— Так я вам вже казала — я з цэю Боевой зовсим не знайома! Товарищ капитан, включите ж логику! — ответила Арония, обаятельно усмехнувшись в камеру. — И ныяка я вам нэ террористка! Як бы ж я знала, шо там бомба рванёт, рази б я села у цю маршрутку?
Кажется, Проша совсем взял в ней верх. А в общем даже и неплохо — хоть спесь с Чурова сбила. А то як бонбу у башибузуков отыматы та ёму в белы рученьки подаваты, так — «красавица и спортсменка», а як решила ще трохи допомогаты, так и веры нету.
Капитан, — действительно безо всякой спеси, ошеломлённо прислушивался к её речам, окончательно утеряв свой строгий вид.
— Што? — растерянно спросил он.
— А зачим бы мени пидставлятыся? — и далее говорила на балачке девушка. — Як бы ж я знала про цэ, то бижала б от цей маршрутки так, шо тики пятки свиркалы б. Наркоманка з бонбою в оклунке, ще и з телефонной кнопкою в кармане — цэ дуже поганое сосидство.
— В оклунке? — непонимающе сдвинул брови капитан, чувствуя, что над ним смеются. — А-а, в сумке? В мешке, значит? Вы — казачка? И откуда вы узнали про этот оклу… Про сумку? Что в ней бомба? — спохватился он, пытаясь перехватить инициативу у этой странной девушки.
Вдруг утерявшей свою похожесть на фотомодель, а превратившуюся в некую ведьму Солоху из…, в общем, неважно откуда. В ведьму. Вон, даже косина в смеющихся очах…, в глазах, появилась.
— Да, я имию казачьи корни, — гордо кивнула девушка. — И ще знаю чеченску и адыгскую мову.
«Вот это он и есть — облом обломыч, — ужаснулся капитан. — Она чеченка».
— Чеченский? Вот как? — зло покосился он на камеру. — Вы оттуда родом?
— Нет, в этой жизни ни разутам не бывала, — усмехнулась Арония. — Давайте я вам расскажу всё о себе, а вы решайте — террористка ли я. И тогда, может, уже делом займёмся. Надо и остальную банду ловить, — покосилась она на зеркальное окошко.
Там её, точно, внимательно слушали. И её сокол уверенно говорил, что среди этих слушателей был и подковник Щеглов. К нему она сейчас и обращалась — похоже, капитан тут уже не главный. Да и не в счёт он, поскольку хочет помочь ей, а надо — Боевой.
«Что бы этому подковнику такое показать? Чтобы он поверил мне?» — прикинула она, продолжая говорить:
— Владислав Богданович, вам знакомо такое слово, как: «интуиция» — чуйка, если по-кубански? — насмешливо подняла брови неисправимая Арония. — А слово — «телепатия»? Иначе говоря — чтение мыслей на расстоянии и умение внушить свои? А, знакомо, значит? — не дав ему возразить, ехидно продолжила девушка. — Хотя вы сейчас и подумали, товарищ капитан, что это к вашему делу, — кивнула она на папочку, лежащую перед ним, — не относится. Ещё как относится! Поскольку я этим даром и ещё многими другими владею. Про бомбу и имя Боевой я телепатически считал-а с её туманных мыслей. Знал-а бы о ней и о банде террористов гораздо больше, да она, как известно, была под воздействием сильных наркотических веществ. Так что мне оставалось только действовать, спасать пассажиров и саму Боеву. Что я и сделал-а. Ну, применил-а к ней один приём — чтобы вывести из строя окончательно. Так цэ ж для её пользы. А то б она нечаянно бед бы натворила.
«Надо следить за собой, — промелькнула у Аронии мысль, — а тоя всё норовлю, как Проша, говорить о себе в мужском роде. Совсем запугаю Чурова».
— Я не верю ни одному вашему слову! — тоже покосился на зеркальное окно капитан. — И тому, что вы знаете чеченский язык, если там не бывали. Вы же НЕ были там? — с нажимом проговорил Чуров. Арония отрицательно покачала головой. — Напоминаю — Б-ва по-русски ни говорить, ни, тем более — думать, не умеет. Поэтому сейчас мы ищем переводчика. А когда она заговорит, то для вас, Арония Викторовна, будет уже поздно, — пристально взглянул он ей в глаза. А вдруг и он владеет этим, этой…, телепатией. — И тогда сказочки про способности и знание языков вам уже не помогут. Не надо дурить нам голову! — снова покосился он на зеркало. — А явка с повинной значительно облегчит вашу вину. И сбавит срок.