— Срок? За то, что я пассажиров спасла и помогла обнаружить бомбу? — прищурилась девушка. — Хотя могла этого не делать. И, будь я террористкой, зная о планах Боевой, просто свалила бы из маршрутки! Или вовсе бы в неё не села! Я и дальше хочу вам помогать — найти остальную банду! Для этого мне необходимо увидеть Боеву! И попытаться считать с её мыслей их местоположение! Вернее — то место, где сейчас находится её сын, захваченный бандитами. У матери с ребёнком всегда особая связь. Вот это и есть мои честные и правдивые показания, товарищ капитан! — заявила она, откидываясь на спинку.
Жаль, торжественность момента испортили протянутые к столу, вернее — притянутые к нему наручниками, руки.
Тот сидел в полной растерянности. А лейтенант Тимошенко неустанно строчил в своих листочках, ехидно на неё поглядывая. Арония просто слышала, как тот хохочет, будто наблюдает сейчас забавную пьесу. А капитан в это время прикидывал, как ей, Аронии, помочь. Похоже, уже никак — она сама себя утопит…
— К слову сказать, если б я была пособницей террористов, то легко могла, не дожидаясь вас, исчезнуть с места событий. Ещё там, из опасной зоны. Или отсюда. Думаете, это сложно? Да ничего подобного! Какая вам ещё явка нужна? — ехидно проговорила Арония.
Её серые глаза сияли, на щеках горел румянец возмущения, а тёмные и длинные волосы окутали её, будто мантия. В этот момент девушка была очень похожа на… ведьму. На свою мать, ведьму Аринану. Симпатичную такую ведьму, но очень опасную. А может, на фотомодель. Из тех — немного злых и высокомерных, которых некоторые осуждают за столь неоднозначный образ красоты. Например — водитель маршрутки, Олег Сергеевич. Правда, рост у Аронии не дотягивал — чуть больше ста семидесяти. Те все дылды…
— Такой красивой подследственной у нас ещё не было! — вдруг проговорил лейтенант Тимошенко.
— Наверное, я здесь для того, чтобы получить от вас за это вот эти эксклюзивные «браслеты», — приподняв руки, позвенела она наручниками. И спросила лейтенанта: — Считаете это справедливым?
— Не я их одевал, — философски протянул тот и уткнулся в свои листочки.
Капитан Чуров ревниво покосился на Тимошенко и сухо проговорил:
— То, что вы могли сбежать, Арония Викторовна, ещё доказать надо. Если это так, то вам это зачтётся на суде, — пробормотал капитан, считая, что девушка сказала неправду.
«Но ведь это правда! «Будь честна, даже если это невыгодно»! — окончательно решилась Арония. — Не знаю, что из этого получится, но я это сделаю!»
— Скажите, Арония Викторовна, какими ещё уникальными дарами вы владеете? — тем временем сурово спросил капитан, снова заглянув в протокол. — Кроме телепатии и интуиции? Где вы, например, обучались спецтехникам?
— Спецтехникам? Да так — всюду по трохи! — отмахнулась девушка, прикидывая, с чего начать.
— И гипнозу, и управлению людьми? Откуда вы, студентка математического факультета, знаете боевые приёмы? — занудно спрашивал капитан, решив придерживаться принятой первоначально схемы. — Где учились вязать особые узлы? Назовите организацию.
— Ага, — усмехнулась Арония, устав говорить ему чистую правду. — А ще я вмию запросто сымать оци проклятущи браслетки! — заявила она, указав подбородком на свои наручники — И становитыся невидимкою! Давайте сыграем с вами в прятки, капитан!
Девушка устремила взгляд на дверь, которая тут же отворилась, в неё вошёл и строевым шагом промаршировал в угол Костя, вручив, ключи лейтенанту, и затем удалился, захлопнув дверь. И, судя по звукам, запер ключом. Тимошенко поднялся, прошагал такой же чёткой поступью к Аронии, отстегнул её наручники от стола.
Вернувшись с ними на место, он довольно проговорил:
— Хоть и не я одевал, Арония Викторовна, зато я эти браслетики снимал!
Чуров, который до этой минуты непонимающе наблюдал за происходящим, вскочил с места.
— Что вы творите? — возмущённо воскликнул он. — Лейтенант Тимошенко! Немедленно верните наручники на место?
Но тот сидел в углу, довольно улыбаясь и весело поигрывая ими.
— А ничего браслетики! Влад! Сверкают! Жене, что ли, подарить?
7
Чуров возмущённо обернулся к девушке, но…
Её на месте не оказалось. Ей вообще не оказалось в комнате. Здесь был только он, капитан Чуров, в сей момент промухавший побег подследственной, И с ним весёлый лейтенант Тимошенко, никак не могущий наиграться наручниками, снятыми с этой самой подследственной его другом Костей.