В допросную доступа не было — дверь оказалась накрепко заперта, хотя ключ торчал снаружи. И охраны рядом не было. Мережков подёргал ручку и покраснел от возмущения — что за дела? Зато из комнаты рядом, откуда обычно велось наблюдение за допросной, раздался громовой хохот. И это в госучреждении!
— Эт-та ещё что такое? — вскричал Мережков и распахнул туда дверь…
Он уже был вне себя — тут такие люди с визитом, а они…
Что это окно ведёт в допросную, поверить было сложно. Его облепила толпа гогочущих полицейских. Будто там показывали весёлое шоу. Благо что стекло не пропускало в допросную звуков, зато стены и потолок сотрясались в этой комнате так, что вот-вот обрушатся от децибел. Прямо на головы этих хохотунов…
Да что тут происходит?
Мережков кинулся к стеклу, растолкав подчинённых, за ним протиснулся полковник Щеглов…
За зеркальным стеклом в допросной, действительно, происходило нечто странное:
По комнате плавно порхала чернявая девица с развевающимися длинными волосами- будто балерина или бабочка. Надо понимать, это была подследственная Санина собственной персоной. Не зря её в переговорах фотомоделькой кто-то обозвал — хороша, чертовка. А за нею бегал, нет — хаотично метался, граблями выставив крепкие ухватистые руки, красивый белокурый парень. Иногда, резко затормозив, он заглядывал под столы и стулья, совершенно не обращая внимания на девицу, которая, стоя поодаль, тихо хихикала в кулак. Просто зомби какой-то. Наверняка это и был бравый капитан Чуров, но какой-то странный. Под кайфом, что ли? Посреди дня? В полицейском участке?
А за этим необычным действом оживлённо наблюдала толпа местных работников, которая даже на высокое начальство не сразу обратила внимание.
И тут подполковник Мережков, возмущённо выкатив глаза, громовым голосом гаркнул:
— Ш-што за цырк? Прекратить! Р-разойтись! Отставить! Капитан чу… — И поперхнулся, дав петуха — видно, сорвал голос.
Мережков пошатнулся и, натужно покраснев, схватился за горло.
А за стеклом продолжался всё тот же нелепый танец: капитан по-медвежьи метался по комнате за девицей, исполняющей балетные пируэты…
Итут Щеглов заметил в допросной ещё одно должностное лицо, судя по форме и погонам: в углу сидел за столом странный лейтенантик. Не обращая внимания на танцевальный дуэт, увлечённо перебирал в руках… наручники, ласково им что-то бормоча.
Елки-палки! Дурдом!
Тут уже и Щеглов расхохотался. Это просто какой-то сюр, театр абсурда, ожившие картинки из фильмов Чаплина! Он в этот момент напрочь забыл и про «Железку», где продолжал шебаршить Луговой, и, про нелепые звонки, за которые надо отчитываться, и про банду террористов, которых срочно надо ловить…
Но полковник тут же спохватился — он сюда за делом приехал, а не развлекаться! Хватит! Пора это пресечь!
И, обернувшись, гаркнул:
— Бойцы! Доложить обстановку! Что там происходит!
И сказано это было так, что все хохотуны тут же опомнились.
К нему выдвинулся из толпы высокий худой парень и деловито сказал:
— Товарищ полковник! Докладывает сержант Константин Ребров! В допросной находится гражданка Санина, подозреваемая в терроризме, капитан Чуров — старший в спецоперации «Маршрутка» и следователь по этому же делу. С ним его помощник — лейтенант Тимошенко, — кивнул в угол подбородком. — Думаю, в настоящий момент они находятся под гипнотическим воздействием подследственной Саниной. Она и меня… того, заставила отдать лейтенанту ключи от наручников. А он её освободил. И она их там заперла! Магически! Мы пытались открыть дверь — бесполезно, — виновато признался он. — Хотели его… их в чувство привести.
— И? Что там происходит? Почему бегают? — указал рукой полковник. — Наркотики? Веселящий газ? Откуда?
— Я не очень в курсе, товарищ полковник, хоть и с самого начала тут. Да и остальные потом набежали, — продолжил Костя. — Но Санина во время допроса говорила что может быть невидимкой и имела возможность сбежать. Но хочет помочь следствию. Мол, надо поговорить с Боевой, что она чеченский знает. Ей не поверили. Вот она и решила доказать, наверное. К-хм! — едва сдержал хихиканье Костя, подхваченное и его товарищами.
— Отставить смех! — гаркнул полковник Щеглов, обернувшись на весёлую ватагу, — У вас что, дел нету? Не срывайте отделению рабочий график! Всем разойтись по местам!
Комната моментально опустела. А полковник с недоумением подумал:
«Про какой-то график и водитель маршрутки говорил. Эта Санина всем всё срывает. Та ещё штучка!»
— Как видите — Санина им доказала, что может быть невидима, товарищ подполковник, — развёл Костя руками. — И нам, тоже. Отчасти.