Как видно, он ещё был под гипнозом — даже полковника не боялся.
— Похоже, глаза отводит, — задумчиво пожал тот плечами. — Мы же её видим.
Ну, что ж, пора поговорить с подследственной. По-чеченски. Оценим её таланты, а, сержант Ребров? — Тот нерешительно кивнул. — Товарищ Мережков! — обернулся Щуров к напрочь осипшему начальнику отделения: — Я зайду, пообщаюсь? Без свидетелей.
Тот лишь виновато кивнул и развёл руками, указав на горло.
А Щеглов, выйдя, шагнул к двери допросной. Которую, кстати, Костя легко открыл, повернув торчащий в ней ключ, до этой минуты засевший в замочной скважине намертво…
Полковник Щеглов и подозреваемая в терроризме Санина говорили наедине недолго. Затем Щеглов, выглянув в дверь, подозвал капитана — похоже, ставшего теперь его секретарём или ординарцем, и передал записку для Мережкова. Которому недавно отнесли чай на третий этаж — лечить сорванное горло. Далее всеми оперативными действиями по антитеррористической операции «Маршрутка» руководил полковник Щеглов. Как известно, наделённый при проведении розыскных мероприятий по поиску террористов особыми полномочиями. Да и Мережков, потерявший голос — и энергичность, ввиду преклонного возраста — был бы здесь бесполезен.
Потому что на пенсию пора, это уже всем было ясно, как день.
Вскоре в допросную ввели Боеву, через пятнадцать минут её увели.
Но сначала оттуда — будто ужаленные, выскочили полковник Щеглов и капитан Чуров. И кинулись к выходу. Сев там на подъехавшие, подлетевшие полицейские машины они вместе с опергруппой — ребятами, что полчаса назад наблюдали танцевальное шоу Чурова, и куда-то умотали.
Подследственная Санина осталась в допросной одна. Без охраны. Даже у незапертой двери никого не было. А зачем? Охрана ей не помеха, да и запереть эту девицу невозможно. Понадеялись, видать, на её совесть.
Через пару часов полковник Щеглов и капитан Чуров, сияя, как тульские самовары и шагая во главе опергруппы, привели в отделение закованных террористов. Целую банду — шесть человек, вместе с главным бородачом. С виду ведь нормальные люди — ни рогов, ни копыт нет, а такие ужасы творят! По отделению тут же прошёл слух, что взяли их на квартире, адрес которой указала подследственная Б-ва. И даже её сына-заложника, пятилетнего Исхака Б-ва, успели спасти. Правда, говорят, он был сильно избит, но врачи заверили — жить будет.
Часть 3
10
Был чудный зимний вечерок. За окном падали снежинки, в ясном небе мерцали замерзшие на ветру звезды. Зато ветки вишен, укрытые белым снегом, создавали полную иллюзию цветущего сада за окном — просто украшение позднего ужина.
Арония сидела за столом с чашкой горячего чая в руках, а перед ней красовались на блюде разогретые блинчики с творогом. Из кулинарии, конечно — откуда ж ещё.
Девушка, усмехаясь, слушала бабулин рассказ, являющийся острой приправой к блинчикам.
Оказывается, так приятно: приняв душ, переодевшись в домашнее, просто посидеть на кухне и перекусить чего-нибудь… общепитовского. И послушать бабулину воркотню и речи, раньше изрядно ей досаждающие, признаться…
Она, наконец, дома. А не в казематах, где она за весь день съела только половинку холодного пирожка с картошкой. Да и им, пробегая мимо — на ловлю террористов, нечаянно поделился с нею Костя. То ли сам проявил инициативу, то ли капитан Чуров намекнул. А, может, по местному режиму положено? А что? Преступникам целый пирожок давать — сильно жирно будет. Хотя в тот момент Аронии ничего и в рот не лезло — так, сжевала, давясь. Волновалась — успеют ли? Будущее было двояко. И всё зависело от полковника Щеглова. Если б он опоздал, «завошкавшись» на своей «Железке», вскоре могло рвануть ещё в одном месте. Тогда б она, пособница террористки, вовек бы не отмылась. Даже благодаря бабулиным «показаниям». Пришлось бы податься в бега…
И теперь у неё, наконец, проснулся волчий аппетит. Блинчики из кулинарии — самое то, просто королевский деликатес. А бабулин рассказ придавал происшедшему сегодня новые краски.
Ведь за ней приехал сюда наряд полиции — как за возможной пособницей террористки, у которой они и скрываются. И Полина Степановна умудрилась рассказать в отделение именно то, что поспособствовало реабилитации внучки. И помогло снять с Аронии ужасные, нет — ужаснейшие, обвинения!
Арония даже остановилась на шестом блинчике.
— Бабуля, как тебе это удалось? — удивилась она, хотя до этой минуты считала, что уже не способна удивляться. — Это ж просто сказки Шахерезады! Отец способствовал, чтобы меня научили меня пластунским техникам? И они поверили? Неужели вы научились вра… выдумывать?