— Я, лично, ничего не выдумывала! — отпивая из большой чашки, важно проговорила Полина Степановна. — Просто сказала правду. Ведь наша чародейка Фаина Петровна вовремя предупредила меня, что тебя арестовали по ложному подозрению. И подсказала, что и как надо говорить, чтобы не подвести тебя под этот… Под монастырь, во! — блеснула она хитрыми глазами, откусывая вставными зубами блинчик.
— Фаина Петровна? — удивилась девушка. И огляделась: — А она откуда взялась? — Будто полагая, то та всё ещё прячется на кухне — где-нибудь за шторкой.
— Явилась в Дом Ветеранов! Представь: мы танцуем менуэт — кстати, в этот раз весьма посредственно, и вдруг появляется Фаина Петровна. В пуховом платке, в руках вязанье, и в шлёпанцах. Вышаркивает прямо на средину сцены и берёт меня за руку, — довольно усмехнулась Полина Степановна, прихлёбывая чай. — Престарелые танцоры замерли, хотя музыка продолжает играть — магнитофон ведь ничем не смутишь, а старушка, не обращая на них внимания, увела меня за кулисы. Там-то всё и рассказала.
— Фаина, кх-м, Петровна сорвала вам выступление? — ахнула Арония. — В Доме ветеранов?
— Что ты? Какой там — сорвала! Зрители так хлопали! — отмахнулась бабуля. — Мне Вадим Юрьевич, наш руководитель, сказал потом, что они решили, будто таки задумано. Мол, старенькая мама уводит свою неугомонную попрыгунью дочку носки вязать.
— Надо же! И что же Фаина Петровна вам рассказала, бабуля? — заинтересованно прищурилась Арония.
— Велела мне срочно домой ехать. Мол, сейчас полиция явится меня арестовывать. Потому что тебя ложно обвинили в терроризме. Совсем сдурели? — возмутилась она. — И объяснила, что, когда меня в участок привезут, можно говорить о том, как тебя мой Витенька — твой отец, в деревню возил на каникулах. И сосед наш тебя учил этому… пластилинству… паластуновцу, — с трудом выговорила Полина Степановна. — В общем — драться и невидимкой быть. Пообещала мне дело уладить и мальчонку какого-то спасти. Мол, нужный человек на подхвате у неё уже есть. Орёл какой-то. Я не очень-то её и поняла — за тебя испугалась. Говорит, главное — нужные показания дать. Я и дала. И им говорила только правду! — выставила Полина Степановна острый подбородок. — Ну, почти. Про чеченский я не знала. Что ты его тоже учила. Но я ей верю.
— Вот, ведь, заговорщицы! — восхитилась Арония. — Бунт против охранки?
— Нам не оставили другого выхода! — сурово заявила пенсионерка. — Фаина Петровна ещё говорила про твоего капитана Чурова, — нахмурилась Полина Степановна, — что долг для него выше «чуйки». А по мне — если надо, так ну, его, долг, надо своих спасать! — уверенно заявила она. — Я очень разволновалась. Прости — не знаю уж, куда Фаина Петровна потом делась. Надо было, наверное, её в дом пригласить. Но я тогда думала только о том, как тебя спасти.
— Не волнуйся, бабуля, за чародейку. Как-то же она туда попала, так же и выберется, — посмеиваясь, сказала Арония, — Она нигде не пропадёт. И что дальше?
— Так — арестовали меня и в отделение привезли. На легковушке, — расправила худенькие плечи Полина Степановна. — А там я лейтенанту Тимошенко всё до тонкости и рассказала. Как вы с отцом…
— Учились — как невидимым быть и приёмам разным, — подсказала Арония, посмеиваясь.
Полина Степановна явно забыла, что в школьном аттестате у её сына Виктора была единственная четвёрка — за физкультуру. И на каникулы он с ней ездил только один раз — в Сочи. Откуда деревня нарисовалась? Явно — гипноз и напущенные, наведённые извне воспоминания. «Извне» называется — чародейка Фаина.
— Видела б ты его лицо! — гордо усмехнулась бабуля. — Все мои показания лейтенантик записал в протокол — и про соседа, и про палас… пластуновство. И что языку черкесскому он тебя научил. Тьфу, на него! Террористы подлые!
— Чеченский язык, не черкесский, — вздохнув, поправила её девушка. — И не все чеченцы… подлые.
— Всё одно — разбойники! Коли под невинных людей бомбы подкладывают! — отмахнулась Полина Степановна.
— Спасибо чародейке. А то я переживала, что тебя инфаркт хватит, когда узнаешь, что я террористка, — виновато проговорила Арония.
— Какой инфаркт? Ты ж герой, что людей спасла! И я тобой горжусь, — заявила Полина Степановна, воинственно откусывая блинчик. — Тимошенко проговорился. Какая ты террористка? Очумели они там, что ли, совсем? Тебе медаль надо давать, внученька, а твой Чуров чуть в тюрьму тебя не засунул!