Но в обозримом пространстве никого не было — ни во дворе, ни в доме….
«Вообще никого? А где же бабуля?» — обмерла она.
— Что ты тут делаешь, Ратобор? И куда ты дел Полину Степановну? — грозно спросила Арония.
Тот — уже хорошо видимый в свете уличного фонаря и освещения, падающего из окон — раскатисто рассмеялся.
— Как нелюбезно!
Это был всё тот же мачо, столичная штучка — прекрасно одетый, высокий, импозантный мужчина лет тридцати пяти. Который отнюдь не смотрелся стариком, на чей солидный возраст намекали Михалап и Фаина. Впрочем, как такие, как он, добывают себе молодость, Арония уже примерно знала: нагло нарушая Покон — свод правил, обязательных для исполнения всем ведающим, и попирая все моральные и этические нормы. А, может, он так выглядит лишь благодаря игре полутеней? А выволоки такую древность на солнечный свет — то ещё страшилище окажется! Если не растает и не рассыплется от солнечных лучей, конечно.
Но нельзя верить его импозантности — надо бы подумать о защите. И, расслабив тело и опустив полусогнутые руки — от чего букет роз упал возле ног на снег, Арония приняла боевую стойку для бесконтактного боя.
— Ну, здравствуй, Арина! — любезно сказал ей маг, будто не замечая её агрессивности и не слыша вопросов.
— Я не Арина! Меня зовут Арония! — заявила девушка. — Отвечай на мои вопросы!
— Да, к сожалению, ты всего лишь Арония, — вздохнул Ратобор. — Но неужели тебе так трудно побыть немного Ариной? Для меня, давнего друга твоей мамы.
— Мамы нет на свете, так стоит ли тревожить её память? — возразила девушка. — Да ещё таким, как ты! Что тебе нужно, Ратобор?
— Приходится тревожить — есть незавершённые дела, — спокойно ответил маг. — Да и, знаешь ли, двадцать лет — не такой уж большой срок. И не считай меня врагом, дорогая, я — друг тебе. А что мне нужно? Правильный вопрос! Вот давай и поговорим на эту тему, но немного в иной обстановке…
И тут в глаза Аронии резко ударил яркий свет…
Она невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то не сразу начала соображать…
В ярком лазурном небе ослепительно и неожиданно сияло знойное солнце. У самых ног и до самого горизонта раскинулось безбрежное море. На его белый берег с шумом набегали пенистые волны, которые, ласково шурша, перекатывали к ней мелкие резные ракушки. Но, будто спохватившись, тут же, уносили их обратно в морские глубины. Над головой теснились высоченные кроны, на саженные на тонкие стволы пальм. А шаловливый ветер приветственно махал ей оттуда огромными веерами листьев. И возле самой линии прибоя изящно стояла пара шезлонгов и столик, на котором в вазе алел букет неких экзотических цветов, возвышался запотевший кувшин, рядом два фужера и фрукты в резном блюде.
Как она перенеслась в картинку из туристического буклета? Или, может, вдруг уснула? Прямо во дворе, на снегу? Ей, конечно, хотелось спать, но не до такой же степени!
Значит это — гипноз!
К тому же, солнце нещадно пекло, а ей даже не было жарко. Наверное, всё же, сон? Арония опустила глаза и оказалось, что розы из-под ног исчезли, как и снег, а она стоит не в дублёнке и сапогах, а в сарафане и босоножках…
Арония ошеломлённо провела рукой по ткани — лён. Ущипнула себя за бедро — больно. Нет, не сон и не гипноз…
— Вот каким должно быть настоящее свидание, дорогая! — раздался рядом ироничный голос. — А не нелепым демаршем по заснеженному парку. С нелепым капитанишкой.
«Ратобор!» — вспыхнуло в памяти. Как она могла о нём забыть?
Он стоял неподалёку, насмешливо глядя на неё. Гад! Ведь он мог её убить за это время! И как он перенёс её сюда? Прямо пушкинский колдун Черномор! Хотя он, скорее, похож на князя Ратмира из того же произведения, особенно сейчас — в богатом белом костюме, в рубашке с кружевными воланами и с пышными тёмными локонами, раскинутыми по плечам. А брошь-то! А запонки! Аж глаза слепит! Это что — бриллианты? Такого размера?
— Я очень люблю снег! И не твоё дело, где я гуляю! И с кем! — гневно заявила девушка, делая вид, что совершенно не впечатлена этим маскарадом.
И ей очень хотелось выглядеть, как он — иронично и самоуверенно.
А Ратобор меж тем, не обращая внимания на её речи, прошёл к столику и вальяжно уселся в шезлонг.
— Прошу, дорогая, присаживайся, — указал он на второй. — Я не говорю тебе — садись. Это прерогатива нашего капитанишки. Или кто он теперь? Неужели майор? — усмехнулся маг. Он и про это в курсе? — Как там его зовут? Забыл… Владеющий славой? — продолжал ёрничать маг. — Не слишком ли высока заявка?