Чем-то он сейчас напомнил Аронии мать — когда на неё гордыня напала. И с которой та сейчас в Мире Тени безуспешно борется. Много ли она забрала туда с собой золота и драгоценностей? Какой в этом смысл?
— С чего это такая доброта к бедной сироте! — ехидно спросила девушка. — И что это ты всё: дорогая да дорогая? Прекрати меня так называть! — потребовала он.
— Не могу! Ты мне дорога — как дочь лучшей подруги. И ещё… Ты невероятно на неё похожа, — снова повторился он. — Ты не против, если я буду называть тебя Ариной? — заявил он, заглянув ей в лицо. — Я не могу именовать тебя иначе.
— Нет! Я против! — воскликнула девушка, стараясь не слишком погружаться в эти зелёные глаза.
«Гипноз, это очень опасно!» — вскричала её интуиция и вся её ведовская родня.
И девушка отвела взгляд. На море, на пальмы — он сам предлагал этим любоваться.
— Тогда извини — будешь пока без имени! — пожал тот плечами.
— Так вот, продолжим разговор, — невозмутимо сказал Ратобор. — Открываю перед тобой все свои карты!
16
Эти слова Ратобора слегка удивили Аронию. Поскольку трудно поверить в то, что тот способен перед кем-либо открывать ВСЕ свои карты. Но чем чёрт не шутит?
— Все карты? — приподняла бровь Арония — совсем как он. — Ты ещё и игрок? Как я посмотрю — блещешь самыми необычными талантами!
— В точку! — невозмутимо кивнул маг. И задумчиво проговорил:
— Так вот: твоя ведовская сила проявилась у тебя, дорогая, лишь недавно. Наверняка Арина что-то… схимичила. Только зачем было лишать собственную дочь такого шикарного дара судьбы, как ведовская сила? — пожал он плечами. — Но, главное, что он к тебе вернулся. И тут, думаю, не обошлось без участия Фаины. И у каждого был свой интерес. А в чём твой интерес, дорогая? — остро взглянул он на девушку.
— Мой? Просто выжить, — ответила та. — Ведь ты забыл ещё об одном интересе — Евдокиином. Если б не эта злая ведьма, я бы и не знала о своём даре. Хотела всего лишь преподавать математику в школе. Явдоха не дала, — усмехнулась она. — Открыла ведьминские баталии, хотя меня никто не предупредил, что я тоже ведьма. А Покон почему-то в этом деле не помощник. Хорошо, что бабуля забила тревогу. А то б… — И замолчала.
«Чего это я, в самом деле? Нашла подружку! — покосилась она на мага. — Он же враг мне, а я…»
Но тот слушал её сочувствующе — надо же!
— Ты ещё удачно выкарабкалась, — сказал он, вертя в руке фужер. — Но, думаю, дело не в бабуле, а в твоей силе. Она слишком велика. Ладно, проехали, — махнул он рукой так, будто и правда попрощался с чем-то. — Надо думать о будущем. Так вот, повторяю: в чём теперь твой интерес, дорогая?
— Ты о чём? — не поняла девушка. — Жить дальше. Если ты не оставишь меня здесь навсегда.
Ратобор почему-то удивлённо на неё глянул. Но продолжил:
— О том, что Фаинана потребовала с тебя плату за помощь. Она уже перетянула тебя в свою кодлу? — прищурился маг. — В компанию занудных и никчёмных светлячков? — скривился он. — Коптящих небо под бормотание о чести, добре и помощи людям! И о Поконе, который лжив и давно не актуален.
— У тебя есть свой вариант интереса? — догадалась Арина.
— И очень выгодный! — кивнул Ратобор.
— Изложи, — предложила Арония — а что, интересно же.
Хотя она уже примерно знала расклад: красть и обманывать. И использовать ведовскую силу во благо себе и на горе другим. То, о чём ей говорила мать: большая сила, большое искушение. Или власть, например — та же волшебная сила. Старо, как мир.
— И что значит — светлячки? Не смей так говорить о светлых! — заметила Арония. — Они помогают людям! А что хорошего делаешь ты? Украшаешь свою никчёмную жизнь?
— Светлячки? Это те, кто светят, но не греют, — усмехнулся маг, игнорируя её следующий вопрос. — И не способны раздвинуть тьму. Хотя и пытаются.
Арония хмыкнула:
— Такому тёмному магу доказывать что-либо бесполезно! Стоит ли сотрясать воздух?
Ратобор отпил вина, покрутил в руках фужер и задумчиво проговорил:
— Зачем нам погружаться в извечные вопросы добра и зла? Что есть добро? Не укради? Не убий? Не желай себе ничего сверх того, что не даёт тебе сдохнуть? Роскошь, так сказать, — усмехнулся он. — Зато все власть и богатство имущие легко обходят эти моральные нормы, внушив остальным, что имеют на это полное право. Испокон веков так было: плебсу заповеди и этика, а власть имущим — их полное отсутствие. А твои светлячки, написав свой лживый Покон, кому помогают? Таким как оборотень Евдокия, что обирает беззащитных? А если и помогают, то ставят условия, которые выгодны Совету, Хранителям, Инквизиторам — несть им числа. Разве я не прав? — прищурился он. — А я выбрал непослушание, как и твоя мать — пока не встретила этого… И свой путь — не с теми и не с этими. Мы были сами по себе. Можно сказать — серые, — усмехнулся он. — А что выбрала ты? Светляков? Лживый Покон?