— То есть — всё это добро вы у кого-то отбирали? А затем присваивали? И, уже считая своей собственностью, ставили охрану? — хмуро проговорила Арония. — Интересные трансформации. И, главное, всё по закону. Только вот по какому? Разбойному? Ведь ни Покон, ни нормы общества вам не указ?
— Не без того, — кивнул Ратобор. — Скажем так: по закону силы! Ведь в том мире, где царствует только власть и богатство, одна сила чего-то стоит. И знания. А ещё — честный поединок.
— Честный? — прищурилась девушка.
— Ну, по нашим понятиям — да, — усмехнулся чародей. — А слабаки пусть не лезут на территорию, где им не свячено. И где побеждает сильнейший и мудрейший.
— Иначе — смерть?
— Клады, дорогая, это всегда чья-то кровь. Как говорится — не умеешь, не берись, а боишься — отступись.
— Вот почему я всегда относилась к кладам с… опаской, — скривилась Арония. — Всё тут не так: и то, что их прячут, и то, что их ищут. А если и найдут, то подерутся из-за этого заплесневелого клада и потом… Ничего хорошего ведь не выйдет. Только с виду — богатство немереное!
— Для посторонних в этом деле. Искательству кладов надо учиться и не у всех это получается. Я, например — как и твоя мать, был удачливый кладоискатель. Меня клады любят. И я очень хочу, чтобы ты, дочь Арины, тоже продолжила династию кладоискателей.
— А вдруг у меня не получится? — хмыкнула девушка.
— У меня чутьё! Я говорю — династия, значит так и есть. И учти: с тех пор, как Арина меня променяла — сама знаешь на кого, я ещё этого никому не предлагал, — пытливо взглянул он на девушку.
Арония смотрела на него с недоумением. Вот ведь как дело повернул. Сначала хотел с Евдокией её силу забрать — пусть не врёт, хотел, да не вышло. Потом бабулю похитил — чтобы её шантажировать, скоро, видать, и к делу перейдёт. Теперь вот в соратники её зовёт — благородного разбойника. А благородного ли? Сначала пусть вернёт её на место, а там видно будет, как ему укорот сделать.
Кое-какие карты Ратобор раскрыл, только легче от этого не стало. Да и все ли карты? Она чуяла, что нет. Ей очень хотелось отсюда выбраться — с этих хвалёных Мальдив на какие он ограбленных купцов ссылал. Но как?
— Я подумаю, — солидно сказала она в ответ. — Вопрос очень серьёзный и требует осмысления. — Ратобор лишь покосился, о чём-то думая и смакуя, наверное, уже пятый бокал вина. А она спросила, уводя разговор в сторону:
— Евдокия пока пусть так и остаётся — посидит чучелкой, может, поумнеет! — Будто её мнения кто-то спрашивал. — А что с Силантием? Отпустил его?
— У меня он. Зачем добру пропадать? — усмехнулся маг. — Пристроил его московский ломбард охранять. Оборотень ведь нюхом ворьё за версту чует. Говорят, потеют они по-другому, потому как нервничают. Хотя, скажу тебе, он ещё тот фрукт, но я и не таких обуздывал. Рядом со мной все Силантии смирные.
И тут Арония даже вроде увидела этого Силантия. Стоит тумбой — в солидном таком чёрном костюме с бейджиком на груди: «Сила Михайлович», рядом с шикарной зеркальной дверью. Медведь медведем, хоть и в человечьем облике — не позавидуешь тому вору, который на него нарвётся. И судя по шикарности залов магазина, Ратобор действительно не бедствовал — картины, старинная посуда, оклады и скульптуры в рост.
— А мама, говорят, считала, что важнее всего заработать прощение, а не богатство. Иначе на том свете худо придётся. — заметила вдруг невпопад Арония.
Ратобор нахмурился, а его глаза, сузившись, будто заглянули куда-то очень далеко. За пределы горизонта…
— Мама? Считала? — проговорил, наконец, он. — Хотя, учитывая… Впрочем, когда это ещё будет — тот свет? Но, может, со временем и я к такой мысли приду, — усмехнулся он. — А пока мне и тут неплохо. Ты, дорогая, лучше вот что скажи: зачем тебе нужен этот капитанишка? — спохватился маг и его глаза вновь заискрились смехом. — Взгляни-ка на меня! Чем я хуже? Не скрою: всегда пригожим молодцем считался. А века… Думается, они мне только на пользу пошли, — правильно истолковал он её прищур. — Как этому вину, например, — покрутил он в руке бокал с янтарным напитком. — Капиталы опять же имею… Где-то даже неисчерпаемые — антиквариат, нумизматика, ломбарды, — важно перечислил он, будто риэлтор при продаже особняка. — Купец первой гильдии, по прежним-то понятиям — уважаемый человек. Чем я тебе не жених? К тому же, учти — всегда могу необузданным ведьмам укорот дать.