— Я, знаешь ли, люблю Аронию и, надеюсь, взаимно, — в общем-то, сам себе не особо веря, заявил Чуров. — И я прекрасно знаю, кто ты такой — её московский жених Ратобор. Учти, я просто так не в сдамся!
Уж это он знал точно.
— Да что ты можешь? Букашка! — скучающе протянул Ратобор. — Так что лучше поворачивай от неё лыжи!
— А то что?
— Костей не соберёшь.
— Повторяешься, Ратобор, — процедил Чуров. — А, может, мы Аронию спросим? Пусть сама решит, кому лыжи поворачивать! — вдруг заявил он, опять блефуя — она ж ему уже всё сказала. — Поехали к ней! — потребовал он. — На Профсоюзную! Что, слабо?
Владислав и сам не знал, почему так сказал. Просто решил пойти ва-банк! Пусть Арония ему в глаза, при этом мажоре, скажет всё, что сказала по телефону! Вот тогда он и лыжи повернёт! Ну, не верит он — хоть все кости ему раскидай — что Арония предпочтёт ему этого хлыща! Его внутренняя чуйка тихо шептала ему, что не может та, что без раздумий и с риском для себя, боролась за жизнь пассажиров, выбрать такого… объевшегося мажора.
— М-да. Похоже, история повторяется, — вздохнув, почему-то сказал тот, усмехнувшись.
Но Чурову его загадки были сейчас ни к чему. Он гнул свою линию.
— Что? Слабо? — почти не надеясь на удачу, продолжал подначивать его Владислав. — Ну, лады, Ратобор! Давай тогда, раскидывай мои кости! Только сначала я тебе твою холёную морду начищу! Напоследок! У меня это неплохо получается! — воинственно сжал он кулаки.
— Прямо детский сад какой-то! — презрительно хмыкнул Ратобор. — Не буду я с детишками драться! Что я, совсем отмороженный? А давай, и правда, спросим! — заявил он вдруг…
Арония, не отдавая себе отчёта, завернувшись в плед, выбежала из дома.
«Владислав! — почему-то звучало в её душе. — Я здесь! Я иду!»
И за калиткой действительно был он — майор Чуров. А позади него стояла на дороге какая-то белая машина с распахнутой дверцей.
И никаких слов им не понадобилось.
Арония бросилась к Владиславу и повисла у него на шее. А он крепко прижал её к себе…
Они так и стояли, не двигаясь, минут пять — обнявшись и ни слова не говоря. Как будто некая буря вдруг разметала их по разным концам света, а потом, когда они уже потеряли всякую надежду, набежала случайная волна и вынесла, бросила их навстречу друг другу…
— Как хорошо, что ты передумал со мной расставаться!
— Как хорошо, что ты передумала уезжать от меня в Москву!
Наконец, сказали они — причём, одновременно. И рассмеялись.
— Давай посидим где-нибудь в кафе, — как ни в чём не бывало, предложила девушка. — Мне надо очень многое тебе рассказать. Я сейчас вернусь, подожди — только оденусь нормально! Не так же идти на следующее внеочередное свидание! — сказала она, указав на свой клетчатый плед.
— Хорошо. Жду тебя в машине, — ответил Чуров и, повернувшись, сел в свою красную Ауди.
Он сейчас всё забыл — и белоснежную Бентли, и наглого мажора. И был почему-то уверен, что приехал сюда на своей машинке — прямо от отделения полиции.
А Ратобор исчез. После того, как скептически понаблюдал из салона Бентли за лирической сценкой — пылкой встречей тех, кого он так старательно с утра разметал. А потом, плюнув, просто растворился вместе со своим бесконечно дорогим транспортом в вечерней темноте. Или что там обычно делают маги, производя свои магические фокусы?
В эту ночь Владислав и Арония вовсе не спали. До самого утра.
Сначала сидели в кафе, которое уже считали своим — ведя бесконечный диалог. Или, скорее — Владислав слушал монолог Аронии. Потом, когда кафе закрылось, они приехали на набережную. И снова говорили, говорили, сидя в машине и попивая из стаканчиков, прихваченных где-то по дороге, Dim Coffee.
Про сегодняшние неурядицы почти не вспоминали. Ну, был какой-то глупый звонок — который, без сомнения, подстроил самоназваный жених Ратобор; было недоразумение в отделении — за которое «отвергнутый» Владислав охотно извинился; был стёрт номер в телефоне девушки — ясно кем и зачем. Всё это чепуха! Главное — они снова вместе! И ничего не поделаешь, с этого дня, вернее — ночи, мистика окончательно внедрилась в их жизнь. Что ж, бывает. И Ратобор — тёмный маг, таков уж он; а Арония, увы — наследственная ведунья, которая общается с душами умерших, чародеями, домовыми и оборотнями. В чём ей пришлось Чурову чистосердечно признаться. Иначе путаница в их отношениях продолжилась бы бесконечно.
Кстати, Владислав о своём неприятном знакомстве с тёмным магом начисто забыл и слушал её рассказы о нём с большим интересом. И негодованием — типичный уголовник.