Но тут внутренний «сокол» подсказал, что за её спиной возникло чьё-то опасное присутствие. Арония мгновенно развернулась — позади стоял огромный медведь. Расставив когтистые лапы, он стремительно надвигался.
«Надо же, шустрый какой стал!» — усмехнулась Арония.
И, мгновенно метнувшись, оказалась в торце крыши, стоя спиной к окну.
«Никогда и никому не доверяй свой тыл. Ошибка может стоить тебе жизни».
Хорошо, что Михалап занят — отчаянный вояка, не задумываясь, мог бы кинуться на эту гору мускулов и этим только помешал бы ей. К счастью, в этот момент он мстил кошке, заодно отвлекая её.
Удачненько вышло!
Скаля страшную пасть, медведь уже стоял рядом, норовя когтистыми лапами разорвать девушку в клочья. Его огромная пасть была оскалена, а из неё валила жёлтая пена. Мол — разорву, голову откушу! Арония ощутила жуткую вонь, источаемую этой пастью.
«Применяя силу, действуй на опережение. Иначе опередят тебя. Ошибка может стоить тебе жизни».
Арония, не заморачиваясь, просто ударила в эту свирепую медвежью морду связкой ключей, очень кстати оказавшихся в кармане. Этот приём, бывало, не раз выручал безоружного Прошу. Нет ключей, годится пыль или камушки, а не успеваешь их схватить — используй натренированные пальцы. Гавное — ослепить противнимка. Зверь злобно взревел и рефлекторно прижал к морде когтистые лапы. Арония выхватила из кармана ошейник и снова набросила ему на шею — теперь он был впору. Да и слова сами произнеслись. Оборотень ещё громче взревел и замер на месте под действием амулета. Огромная, под потолок, ревущая махина.
Ничего, оклемается. Арония видела, что крови под лапами нет, значит, глаза и переносица Силантия целы. Вернётся к Фаине, она его подлечит.
«Будь справедлив, даже если это тебе невыгодно».
«Ну, как там Михалап? — обернулась девушка на шум. — Ого! Кажется, дела его снова плохи!»
Евдокия брала верх — прижав домового к балке, она злобно рвала на нём — зубами и когтями — пыльную одежду. Надо поспешить!
Арония снова повела подбородком и, откинув Евдокию от Михалапа, сделал жест — рукой к себе. А когда огромная кошка, кувыркаясь, оказалась рядом с ней, легко набросила на пыльное чудище плат. Рычание мгновенно смолкло, а скалящийся зверь, окаменев, распростёрся на полу. Шепнув нужные слова, девушка уменьшила это чудище до размеров маленькой статуэтки. Теперь эту беглянку можно возвращать Старейшинам: за многичсленные преступления против Покона, за нападение с целью захвата силы, за бегство из-под Суда ей там отвешают хо-ороший приговор. И за преступный сговор… Ну, это пусть уж они сами разбираются — с кем.
Арония осмотрелась и чихнула.
По чердаку летала туча пыли и облака шерсти. У подслеповатого оконца, смирно сидя, рычал огромный медведь; под ногами скорчилась Полуночница, занимая сейчас довольно мало места. А у балки непдвижно валялся, сливаясь с пыльным полом, Михалап. Но сопение оттуда доносилось. Всё в порядке! Атака отражена. С небольшими сложностями и неприятностями, но вполне удачно. Что домовому сделается? Нежить. То есть — вечо живущий своей таинственной жизнью.
«Холодно здесь, — приходя в себя, потёрла руки девушка. — Надо ещё этого огромнго медведя уменьшить. А то придётся крышу разобрать да подъёмный кран подгонать, чтобы вынуть это чудище на белый свет, — усмехнулась Арония, представив эту картинку. — То-то соседи удивились бы!»
Поскольку девушка подумала о них — о соседях, её «сокол» тут же доложил, что из дома напротив за Акимовой хатой ведётся наблюдение. И Арония увидела их: Людмилу с мужем Николаем и тремя сыновьями-школьниками. Припав к окнам, они с ужасом и интересом смотрели на дом Полины Степановны, прислушиваясь к доносящемуся оттуда шуму.
— Что там такое? Черти горох молотят, что ли? — с недоумением бормотал Николай, как всегда подвыпивший, расчищая нетрезвой рукой затуманенное его дыханием стекло. — Я ж говорил этой бабке, что в доме нечисть. А Коля зря не скажет! — погрозил он в сторону дома пальцем. — Ишь, чо творят бесы! Бабке — конец! И внучке — тоже!
— Может, полицию вызвать, а, Коль? — испуганно спросила Людмила. — А ну как их там совсем поубивали?
— Я те дам — полицию! — отмахнулся тот. — Протоколами потом замучают да в свидетели запишут. А оно тебе надо? Это ж нечисть! Кого там ловить? Слышь, как ревут? Даже если и поубивали соседок, то мы-то причём. Убили так убили! А нет — так тебе нам же и платить за ложный вызов! Лучше уж ты мне эту тыщу отдай, — облизнулся он.
— Обойдёшься, — отмахнулась Людмила.