— С сырниками, — виновато развела руками девушка. — Из кулинарии. А, ещё булочки свежие есть! — вспомнила она.
— Годится! — обрадовался Михалап. — А этих, чо ль, с собой брать? — недобро покосился он на оборотней. — Больно много чести! Нехай тут и дале пылью дышут.
— Да и правда — нехай! Ой, нет! — спохватилась Арония, вспомнив про их похищение у Фаины. — А вдруг Ратобор за ними сюда явится? И освободит, пока мы с тобой чаи гоняем?
— Ты и с им будешь биться? — прищурился пыльный Михалап.
— Придётся, — пожала плечами девушка.
— А чо? Ты, Аронеюшка, это знатно могёшь! Я видал — вона даже кулака не приложила, а оне все валяются, — кивнул он на оборотней. — Вот бы мне так-то: глазом моргнул и все покатилися, куды ни попадя. А на чердак — и вовсе, как я, ты взметнулася!
— И когда ты успел всё заметить? — удивилась Арония. — Тебя ж Явдоха трепала!
— Дык прям к горлу, с когтёй, — поёжился Михалап. — Ничо, я её проучил когтю совать! А как заметил? Так мне ж не глаза надоть, шоб всё видеть, — отмахнулся он. — А чо этому аспиду от тебя надоть? Чо он этих полоумных на тебя наслал-то?
— Ратобору? Я пока ещё и сама не знаю толком, чего ему надо. То союз предлагал — хоть деловой, хоть брачный — на выбор. А теперь во оборотней натравил. И бабулю в заложники взял. Видать, чтобы послушней была, — вздохнула она. — И как мне её выручать? Силой или хитростью?
Михалап выразительно глянул на неё и авторитено заявил:
— Это Полинку, что ль — в заложенницы? Мать честна! И тут башибузуки! А ведь, вроде, она сама с им пошла, — почесал он макушку. — М-да-а. Ты, Аронеюшка, меня послухай — хитрость она завсегда лучшей, — подмигнул он жёлтым глазом. И вдруг спохватился: — Чо эт я тут расселся! Разговор у меня к тебе, Аронея, есть! Хотел ишо ночью наведаться, да не было тебя! Щас всё и расскажу! — приговаривал он, поднимаясь вместе с клубами пыли. А эти образины пущай пока тут побудут, а мы с тобой внизу покумекаем. Нам лишние уши ни к чему! Я в хате ведь всё чую — моя телиторья. Как Ратобор заявится, вмиг спознаю. А може и ты слово како знашь — штоб их это… невидимо спрятать? От аспида Ратобора. Пластуны, я слыхивал, завсегда так — невидимо везде пробиралися и дажеть на всё невидимость набрасывать умели. Ты это могёшь! Я ить тебя боле не видал, как токо эти аспиды появилися, — прищурился он.
— Набрасывать? Надо будет пробовать, — задумалась Арония. И воскликнула: — Нет, не стоит! Если Силантий с Евдокией исчезнут, то Ратобор почует и за ними явится. Так что пусть пока так валяются. И дышат пылью. Ты ж мне знак дашь, если что? А я буду с ним разбираться…
Она, считала, что надо попробовать мирно с Ратобором поговорить — у него бабуля в заложниках. Но как ей избежать союза с ним — любого? С ним, кто не выполняет обещания, не ведая угрызений совести!
«Используя силу, не переходи границ дозволенного. Иначе в следующий раз так поступят и с тобой. Ошибка может стоить тебе жизни».
Ей надо понять причины странного поведения Ратобора. Тут он — влюблённый, предлагает вместе работать, там — после того, как распивал с бабулей кофе с сырниками, похищает самого близкого ей человека. А потом и вовсе — натравил оборотней, которые, судя по всему, не собирались с ней церемониться. С этим надо разобраться. Придётся ей как-то добираться на Мальдивы и говорить на его територии. Ловко же он всё рассчитал, тёмная душонка! Надо бы всё ювелирно обделать! Чтобы бабуле не навредить. Ладно, после решу…»
— Ну, что ж — пусть они тут валяются, — согласилась Арония, сердито покосившись на присмиревших незваных гостей. — Вот только Силантия немного успокою, — решила она, подходя к рычащему медведю, — а то он уже всех соседей переполошил.
— Ага, утихомирь невежу, — согласился Михалап.
А Арония, нажав некую точку на шее у медведя и подтолкнув его в мохнатое плечо, дала ему мирно растянулся и уснуть. Михалап уважительно наблюдал за этой процедурой.
И вот они с домовым уже оказались в доме, вмиг пройдя через потолок. Повторно у девушки это вообще походя получилось. И расположились, как обычно в её спальне — Арония на диване, а Михалап, с подносом, стоящим у его ног — на ковре. У каждого в руке была чашка с горячим чаем — электрочайник обеспечил.
На кухне девушке почему-то не хотелось чаёвничать — там сегодня сидел этот… И на грязном столе валялась его магически возникшая записка…
— Что ты хотел рассказать, Михалап? — спросила девушка, прихлёбывая чай. — У тебя есть о Ратоборе важные новости? А то спать очень хочется.