— А Калина к Ратобору разве не ревновал? — спросила Арония.
Вспомнив ехидные слова того: «Она всем мужикам вокруг головы кружила — чтобы позлить меня!»
— Так знал, мабуть, что Калина ей не люб. Аль ему всё равно было — я ж сказывал: тут денежный антирес! Это уж опосля Арина к твому отцу сердцем прикипела. Да и к Полине тож. Потому как — Старинушка сказывал, что она, как за него замуж пошла, так все свои пакости да ведьмины дела вовсе забросила. Ну и выходит тем, что ушла, закрыла Ратобору доступ к их совместному добру. Без неё он ить взять энти ихи клады не мог, говорят. И шибко обиделся, что Арина его в финансах-то — побоку. Но не пошёл к ей на поклон — гордый ентот Иглович ить. Да у него, видать, и своих заначек хватало. Вон чо — каких лабазов да лавок после неё пооткрывал! Не бедствовал, в обчем. А сейчас, видать — как тебя увидал, вспомнил про енто добро. Пути к ему ищет! Потому и в лес на днях приходил — проверить, може и без тебя обойдётся. Эт, похожеть, было опосля того, как он твоих Силантиев… клепно…мановал. Ну, а дальше ты всё и сама знашь. Прёт на рожон — абы б тебя замуж сманить.
— И зачем — замуж? Он же меня только на днях увидел. Не знает совсем! — с недоумением протянула девушка. — Или Ратобор думает, что я ему мамины клады из земли достану? И Хранителей на них укрощу? Так я этого я не умею! Ты ж сам говорил — кладоискательству учиться надо.
— Надоть! А як же ж! Но, смекаю так, что Ратобор тебя всему и сам обучит, Аронея. Коль ты согласье своё на брачевание с ним дашь. Да и тут ведь не твоё уменье главное, — почесал кудлатую макушку домовой. — Лесовик сказывал: заговоры Ратобор и сам обойтить может, теперя ужоон знат — как. Ушлый! Но одно дельце у него не вышло — Калина упёрси! И без Арины ему этот клад вовсе не отдаёт! Сказывал ему, мол — токо с ей ко мне приходи! А как — с ей-то, ежели она уж на том свете-то? Може, Ратобор и решил, что Калина ейной дочкè, то есть — тебе, тот богатющщый клад и отдаст?
— Как это — отдаст? Я же не Арина, которую Калина так любил! — воскликнула девушка.
— Дык, мабуть, ты на неё шибко похожа? — почесал пыльную макушку Михалап. — А если и нет, то Ратобор, небось, полагает, что уж Арининой дочкé Калина не откажет. Так быват — раз уж полюбил кого, то и чадо его признает.
В обчем, такова вот сторья, што рассказали мне Старинушка и Лесовик в дальнем лесу. Как считашь, зря я к им сбегал? Не ближний свет ведь — от домика к домику, от избушки к избушке, — гордо отряхнул он свой стёганный наряд, бывший когда-то фуфайкой.
— Да уж не зря, Михалапушко! — согласилась поникшая Арония. — И что мне теперь делать? Как быть?
22
«А чо тут скажешь хозяюшке? Загнал её ентот подлый княжич Иглович в самый угол. Некуда ей тама деваться…»
Михалап сидел посреди ковра — над расписным жостовским подносом, пригорюнившись — даже чашку на край отставил, булочку надкусанную бросил. Нахохлился, скукожился весь — будто куча старого тряпья. Думу думал. И наконец проговорил:
— Ото ж — чо тут деять? Токо на род твой, Аронеюшка, да на тебя — наследну ведьму, една надёжа. Авось да вывернисся! Но — чего уж тама! Глянем взаправде в глаза! Ты ить слабше ентого клено-мана Игловича! Молода ж ищщо! — вздохнул он. — Он-то вона когда уж в силу взошёл! — почему-то указал он мохнатым перстом вверх, куда-то на потолок. — Почитай, что знатным лиходеем был ишо при Ринской анперьи, при ихом царе, как его там — Франкейце Першем. А ты? Э-эх! — махнул он рукой.
Арония была немного в шоке — как это, Римской? Тогда, если быть точнее, то, выходит, Ратобор ещё раньше жил! Ведь это он при «Франкейце Первом» знатным был, в до того Ратобор был княжичем, потом учеником арапа Смугляка, а после уж сталкладоискателем. Да и потом ещё немало по городам, лесам и горам разным куролесил — Черногорским, Сербским, Польским, Белорусским и прочее. Судя по картинкам-то, возникшим перед её «соколом»… У него этого магического опыта — как воды в море, как песка в пустыне…
«М-да, положеньице у меня — аховое. А я ведь обещала Владиславу, что сама во всем разберусь! А как это сделать — ума не приложу? Ведь у меня в любом ведовстве — хоть белом, хоть чёрном — одни вершки. А тёмный маг Ратобор — ас в этом деле, специалист, короче говоря. Не будем вспоминать, сколько он Хранителей извёл да сколько лихого народа от него по лесам полегло. Что ему какая-то девчонка, недавно получившая доступ к своему дару? У которой он — в добавок, для морального давления на неё, любимую бабулю украл и голову той задурил. А, может, и мне тоже, — вздохнула девушка. — Возможно, мне придётся согласиться на его условия, да не ломаться больше. Не замуж пойти, конечно, а помочь достать Ратобору сундук с материнским добром. Да и дело с концом! Но он же и после не отстанет, а скорее — укокошит меня. Чтобы уж свидетелей произвола с материнским наследством не осталось, как это хотела обстряпать Евдокия сеё даром. Мол, Покон никто не нарушал — докажите! А бабуле-то, которая томится у Ратобора в неволе, за что пропадать? Всё-то он рассчитал, тёмная душонка! Играет смной, как кот с мышью.