Я б, к примеру, взял у ентого клипно-мана — што по закону положено! Дураком надоть быть, шоб не взять! — заявил он вдруг. — И Ратобор такожь думат! Потому и… дуриком прёт. Потому и наседат. Полинку… клепо-манновал…
Арония слегка опешила от этих слов. И сердито воскликнула:
— Мне всё равно, что он думает! Повторяю — я не передумаю! Мне его краденные сокровища не нужны! — и прищурилась, глядя на домового:
— А ты ведь сам говорил, Михалап — да и Старинушка так считает, мол: «Кажын клад — эточьи-то горькие слёзы, да кровь рекой»! Уже так не считаешь? Взял быэти Ратоборские клады?
— Так, то — чужие клады — с рекой! А цей — свой! Ен — по закону! — заявил домовой, не моргнув глазом.
Арония рукой только махнула: что с него взять, с нечисти, на царском золоте малость повёрнутой!
И тут в её кармане зазвонил телефон. Она тут же выхватила его, рассчитывая услышать голос Владислава.
— Привет, Санина! — пробасил телефон ей в ухо. — На проводе повис полковник Щеглов, — усмехнулся он. — Узнаёшь?
— А-а! Добрый день, Семён Семёнович! — растеряно ответила девушка. — Да, узнала — я вас слушаю.
— Эт я вас внимательно слухаю, гражданка Санина! — хмыкнул тот. — Ты не забыла ещё о нашей договорённости?
— Э-э, какой договорённости? — растерялась совсем замороченная последними событиями девушка.
— О том, что идёшь к нам работать.
— Я? — удивилась та. И спохватилась: — А, извините, Семён Семёныч — не забыла. Но я ещё не приняла окончательного решения. Кстати, в универе я уже перевелась на заочное отделение. Теперь вот думаю, что дальше делать?
— Так чего тут думать? Иди к нам, — напирал полковник.
— Мне кажется, что вы дали мне на раздумье три дня. А сегодня…
— Этотак — три. Но! Есть одна сногсшибательная новость, Санина, которой я хочу с тобой немедленно поделиться! Я выбил для Антитеррористического Штаба ещё одну штатную единицу психолога. Как раз для тебя!
Арония растеряно молчала.
Михалап тем временем — используя паузу, расправившись с последней булочкой, деловито наливал себе чая. Наверное, уже седьмую чашку. Силён!
— Психолога? Единицу? Для меня? — немного оторопело проговорила, наконец, Арония, указывая домовому на сахарницу на тумбочке. — Но я в этой специальности ничего не понимаю, Семён Семёнович! Я же математик! А это предмет очень далекий от всяких депрессивных психозов. И это единственный термин, который я знаю из психологии. А! Ещё вспомнила: раздвоение личности и шизофрения! Три термина аж знаю! Но что они означают для профессионального психолога, для меня — тёмный лес.
— Не волнуйся, Санина! Для нас это неважно — про термины. А то, чем ты будешь у нас заниматься, решим позже. Но чем-то будешь — обещаю! — хмыкнул полковник. И насмешливо сказал: — Для тактики боевых действий против террористических бандформирований важно лишь одно: всех их к ногтю и — на Колыму. Лес стране заготавливать! Считаю, у тебя, Санина, это прекрасно получится! А если для тебя это важно — так и быть, оформим тебя в любой вуз. Куда захочешь! Окончишь его без отрыва от производства, как говаривали в старину. Только кому они нужны, эти корочки о высшем образовании, кроме отдела кадров? — пренебрежительно пробасил он. — Это ж всего лишь строчка в личном деле, а сколько суеты! Дело не в них! Занимайся тем, что Штабу потребуется — захватом террористов или же воспитанием юных пластунят. Есть и такая наметка, насчёт такой школы, — чуть сбавил он свой бас, который всё равно был слышен на весь дом. — Но это я говорю лишь тебе — по секрету. Вопрос пока находится на рассмотрении и уже почти решён. Короче — думай, Санина, скорей! Нам такой человек, как ты, просто необходим!.
— Зачем? — спросила девушка, думая о том, что — прежде чем открывать пластунскую школу, Щеглову не худо б было спросить её согласие.
— Для предотвращения катастроф в жилых массивах, — отчеканил в ответ Щеглов. — Для поиска террористов! И для уничтожения…
— Ворогов? — вскинулась та.
— Правильное слово, Санина! Именно так: для поиска и обезвреживания злых ворогов, препятствующих безопасной и мирной жизни граждан нашей страны! — одобрил полковник. — Да что я тут распотякиваю? — рассердился он. — Видишь, ты ж сама всё прекрасно понимаешь — придёшь к нам работать и будешь Родину защищать! — заключил Щеглов. — У тебя есть к этому способности. Так что думай, Санина! А завтра с утра — в одиннадцать ноль-ноль, я жду твоего звонка.