А что ж — сон это ведь и есть кино, которое нам показывает наше подсознание, пока мы спим.
27
Вернувшись домой после ночи, проведённой с Аронией у реки, Владислав подремал лишь часок.
А потом — хотя и с трудом, поднялся, чтобы успеть на работу, и, конечно же, не успел. Зато успел получить нагоняй от начальства.
У входа в отделение полиции он нарвался на подпола Меренкова, их начальника. Тот спускался по каменным ступеням прямо ему навстречу.
— Чуров! Эт-т-та что ещё та-акое? — возмущённо воскликнул он. — Какой пример ты подаёшь младшему составу, капи… майор? Опаздываешь на работу в первый же день после повышения! Так ведь недолго будет и обратно понизиться! За несоответствие звания служебным требованиям!
— Виноват, товарищ подполковник! — браво козырнув, пробормотал Владислав. — Исправлюсь!
— Исправится он! Смотри мне! — бросил Мерин, спускаясь и открывая дверцу подъехавшей машины. — Вот вернусь через час — доложишь, что у тебя сделано по ювелирке. Сколько можно тянуть с этим делом? Давно уж пора передавать его в суд!
— Слушаюсь! — ответил Владислав.
А что тут ещё скажешь?
Хотя дело об ограблении ювелирного салона продолжало буксовать на все четыре колёса. То свидетели не являлись, то у подозреваемых какие-то алиби — явно липовые, всплывали, то некогда ему — других дел полно. Так что до передачи дела по ювелирке в суд было далеко — как солдату до генерала. Придётся включать все возможные скоростные передачи и протолкнуть что-то. А то не миновать ему от Мерина очередной начальственной взбучки.
Дальше у майора Чурова началась сплошная «ювелирная» суета: допросы доставленных принудительно — с полицейским нарядом, недовольных свидетелей, ускоренные обрушения туфтовых алиби подозреваемых, форсированно проведённое их опознание. А затем — срочный выезд на место событий. С проведением следственного экс…
Ну, в общем, дел хватало — выше шапки. Вернее — майорской фуражки.
Не через час, конечно, но к пяти часам у Чурова даже нашлось, о чём доложить подполу по делу о ювелирке. Без опасения получить за это трёхэтажные благословения. Заслужил даже не очень недовольное бурчание Мерина — уже праздник.
И только ближе к вечеру Владислав, наконец, набрал на телефоне номер Аронии. И не потому, что в этот насыщенный ювелирными заботами день он забыл о ней. Просто отодвинул немного из своих мыслей — иначе никак. А в его душе всё это время горела радость и даже ликование — с Аронией, его любимой ведь… ведуньей, они помирились. И Чуров очень рассчитывал на то, что вечером снова встретятся. После того, как она выспится. Если, конечно, обстановка на службе сложится удачно и стихийно происходящие уголовные происшествия позволят ему уйти раньше полуночи. А такое не часто, но бывает. Честно говоря, Владислав даже специально отодвигал подальше мысли об Аронии — чтобы не позвонить ей. Чтобы не разбудить её. Или не поселить в ней неоправданные надежды на общий вечер. Нагоняев ему сегодня уже достаточно. Да и куда ей теперь торопиться — есть ещё завтра и другие вечера и выходные? Пусть отдыхает. В институт бежать не надо, делай, что хочешь. А тут — красные глаза потёр и давай дальше гонять злодеев да готовить отчёты по их усмирению…
Но к вечеру Владислав неожиданно — даже для себя, ухитрился все дела сделать и освободиться к восемнадцати ноль-ноль. Любовь, похоже, наращивает майорам крылья и сметает с их пути всяческие препятствия.
И вот он, наконец, звонит Аронии, намереваясь пригласить её в одно популярное место — то ли кафе, то ли танцпол. Не всё ж по паркам бродить да у реки рассветы встречать! Но телефон Аронии ответил ему длинными гудками. Неужели она ещё спит? Седьмой час. Но у девушек такое бывает, тем более — после бессонной ночи.
«Ладно, — решил он, — перезвоню позже. А пока поужинаю и марафет наведу в своей одёжке, добравшись до дома».
Добрался, но, не удержавшись, снова позвонил из дома Аронии. И услышал в телефоне всё те же длинные противные гудки. Потом, выполнив намеченную вечернюю программу, всё ж — наведя марафет и быстро перекусив, Владислав тщетно звонил Аронии ещё пару раз. В ответ — никакого ответа, только длинные гудки и наглый голос. Типа — абонент временно не абонент. Да чтоб вас! Не может же она так долго спать? Надо ехать к Аронии домой? Может, она заболела? Ночь, проведённая у реки — несмотря на его жаркие объятия, была зябкой.
Но — даже если Арония заболела, могла же она хоть на его звонок ответить? Пусть и сиплым шёпотом. Знает ведь, что он должен позвонить и что, не получив ответа, о ней волнуется! Или ведь… ведающим это до лампочки?