Да уж, действительно — «анпираторская казна», древнее сокровище, принадлежащее когда-то царям…
Мавр замер над сундуком, восхищённо открыв рот. Зарыв чёрные руки в драгоценности, он стал их пересыпать и перекладывать, хохоча, будто безумный.
Ратобор, подойдя, лениво посмотрел на содержимое сундука. И это явно был взгляд профессионала. Он, наверняка, уже знал, во сколько оценят ту или иную вещицу, скользившую сквозь чёрные пальцы его учителя.
Рядом с ним встала и Полина Степановна, с удивлением уставившись на алмазы и изумруды. И, похоже, этот сон нравился ей всё больше.
Подошла и Арония к этому «древнющему золоту». Как убеждал её домовой, передавая рассказ Старинушки — к «ринской казне». «Енто ж силищща! — говорил он, сжав мохнатый кулак. — Царско амущество»! Ну, солидно выглядит, ничего не скажешь. С виду, конечно. Не видно ни крови, ни слёз, одни ювелирные чудеса. И в первую очередь она стала искать взглядом нефритовый кувшинчик. И с трудом обнаружила его в этом блеске. Неприметный и даже невзрачный матово-зелёный сосуд от пересыпаний мавра закатился под самую стенку сундука.
— Ну что, попрощался со своим кладом, Ратобор? — ехидно спросил мавр у мага. И обернулся а к Аронии: — А ты, девка…
— Я вам не девка! Меня Арония зовут! — оборвала она его. — И, кстати, мне тут одна вещица понравилась. Я возьму её — как память о матери, — заявила она.
— Ничего не получишь отсюда! — оттопырил губы мавр, прикрыв своими огромными ручищами-корягами драгоценности. — Я тебе целую и невредимую бабку отдал! Она у меня знаешь сколько еды съела? Вагон! — недовольно пробрюзжал он.
— Мне всего лишь вот этот кувшинчик нужен! — не слушая его, выдернула та из сундука нефритовый сосуд. — Жалко, что ли? Я ведь не торговалась, когда вы полсундука взяли! — заявила она.
Мавр, увидев то, что она выбрала, только фыркнул:
— Ну и дура, ты, девка! Ладно, бери свою стекляшку! Могла бы что-то и получше выбрать. Эх, ладно — я сегодня добрый! — махнул он рукой, усовестившись. — Сделаю тебе подарок! — и, выхватив из сверкающей горы жемчужное ожерелье, протянул ей его. — На, девка! Помню мою доброту!
Но Арония даже не прикоснулась к ожерелью.
— Я же сказала — мне ничего не надо! Только эта вещица — как память, — показала она кувшинчик.
— Я ж говорю — дура, — пожал плечами мавр и, бросив ожерелье обратно, хотел захлопнул крышку. — Некогда мне ваши глупости слушать! Домой пора!
Но тут вперёд выступил Ратобор и крышку сундука будто вдруг заклинило — не захлопнулась. А мавра будто скрючило.
— Погоди, не торопись! Я не согласен с таким разделом, Смугляк! — заявил он, прихватив его руку пальцами. — Давай-ка разберёмся!
Мавр попытался вырвать свою руку, но тщетно. Да и сам он, похоже, не мог двинуться.
Арония смотрела на это с ехидством — вот и он оказался на её месте!
— В чём разберёмся? — спросил мавр, поморщившись.
— В наших счетах! Надо их подкорректировать! — сказал Ратобор и продолжил:
— Допустим, за двести лет я кое-что задолжал тебе, Смугляк.
Я за это время нашёл только четыре клада, — загнул он четыре пальца. — Два горшка с серебром и один чан с золотыми монетами. На них я потом и создал свой капитал — сеть магазинов, но это к делу не относится. С тех кладов тебе приходится — пять ложек, две полтинны и пять монет. — Убрал он три из четырёх пальцев. — И ещё один клад — вот этот сундук. Половина его содержимого принадлежит Аронии, половина моя. Из них-то я и должен тебе десятую часть. То есть — десяток колец, пять пар серёжек и пару ожерелий. Так? Мизер! Вот и посчитай, Смугляк, какова твоя доля? — показал он ему пустую руку. — Всего ничего! А ты тут на сундук насел, будто орёл на гнездо. Не твоё оно!
Арония слушала его, посмеиваясь. Она видела картинки о его прошлых похождениях — Сербия, Польша, Черногория, ещё какие-то города и моря. И прекрасно знала — врёт он всё! Какие там горшки? Награбил такого, что и «царям-анпираторам» не снилось. А потом, когда они с Ариной создали… шайку — и того больше имел. Арония не могла назвать их союз иначе — только шайка. Иные фирмы да союзы и нынче по-другому ведь не назовёшь. Удачливыми они были разбойники. Какой ещё мизер! Во дворцах жили, на золоте ели.
Но девушка молчала. Это их дела — встретились два жулика, пусть болтают. Как говорит Фаина — иногда лучше промолчать, чем что-то сказать. Да и кто она для них? Девка? Судьбу которой они кинули на кон ради этого древнего сокровища. Одни в брачный союз готовы с разбегу вступить, другие, не моргнув глазом — оборотней натравливают и старушек похищают! Пусть этот треклятый сундук себе забирают, только оставят её в покое!