А на поляне продолжалась свара.
— Какие ещё горшки? Какой чан? Кто подтвердит твои слова? — возмущённо вопил мавр.
— А кто их опротестует? — прищурился Ратобор и осмотрелся.
Конечно — никто. И Арония, и Калина, усмехаясь, тихо молчали.
А Полину Степановну и вовсе ничего не интересовало. Пока всем было не до неё, она, достав из сундука то ожерелье — с жемчужинами в три ряда, которое Смугляк предлагал её внучке, надела его себе на шею. Кстати, это ожерелье очень подошло к её бирюзовому платью и белым лаковым туфлям. Затем она выудила из сундука ещё кольцо с крупной жемчужиной в всю фалангу т одела и его на палец — красивый комплект получился. А что? Это же сон, во сне всё можно — даже воровать потихоньку. Пока все ссорятся из-за клада. Который ей снится.
— Согласись, я всегда вовремя с тобой рассчитывался! Пока ты не исчез в Африке, не оставив мне — своему единственному ученику, наследства. И даже не составив на моё имя завещания, — высокомерно проговорил Ратобор. — А ведь твой дворец, построен на мои проценты. Со временем он развалился, запертый на тридцать три заклятья, и превратился в бесполезную груду камней, на которые даже вороны не гадят. А я б его сохранил, — вздохнул он. — Всё ж в тех горах прошла моя юность. Ну, ладно — это всё лирика, — небрежно махнул он рукой. — Вернёмся к прозе жизни.
— Какой ты шустрый! Завещание! Наследство! — презрительно оттопырил губы мавр. — С какой стати! Я ведь собирался вскоре вернуться. Да не дали! Поэтому все твои расчёты — тьфу! Туфта. Весь этот сундук мой! И точка!
Упорный какой. Хотя в данный момент не мог даже с места сойти, а всё права качает!
— Я повторяю — половина клада по праву принадлежит дочери Арины. А тот вагон еды, что съела у тебя Полина Степановна за один день, я тебе возмещу, — хмыкнул маг. — Хотя, ты, небось, знаком с законом о похищении людей? Или напомнить? А что там говорит закон о договорах, утративших своё значение за давностью лет? — прищурился он. Мавр хотел возразить, но маг, подняв руку, продолжил: — Итак, подсчитаем всё, что я тебе должен, Смугляк. Ежели по закону — в денежном выражении? Десять процентов от двух горшков и от чана, получается… — И, наклонившись, он что-то шепнул тому на ухо. — Это в нынешних ценах, а они сильно подросли.
Смугляк попытался что-то возразить, но лишь сипло прошипел:
— Грабёж!
А Ратобор продолжил:
— Всё по закону, Смугляк. И ещё десять процентов от половины сокровищ из этого древнего сундука! Тут тоже всё, как в аптеке будет! По-честному. Я даже экспертов по раритетам приглашу, они всё в сундуке до мелочи оценят. И даже помогут тебе с покупателями. Выплатят полную стоимость. Зачем тебе, Смугляк, эти побрякушки? Африканские девушки любят украшения из зубов львов и акул, и из морских ракушек. Этого добра там навалом — купишь.
Смугляк — наверняка не новичок в ювелирных вопросах, только рот разинул от такой наглости. Но на речи у него не было дозволения, разве что на сипение.
А Ратобор сейчас просто сиял самоуверенностью. Высокий, красивый, в белом костюме и с пышной причёской, будто он только вышел из парикмахерской — маг выглядел эффектно и представительно. Будто это не он — взлохмаченный и растерянный, недавно зигзагами прыгал тут по поляне, бормоча нескладушки. Арония просто залюбовалась им. И тот говорил полную лабуду. Да ещё так важно и уверенно — будто какой-нибудь лорд на заседании пэров. Ведь этим «побрякушкам» цены нет, даже она это понимала. И всякие оценки и поиски покупателей могут затянутся на годы. Смугляк в своей Африке так ничего не дождётся. И поделом ему!
Выходит, что до этого Ратобор играл со Смугляком в поддавки? Тот ещё актёр! Вспомнить, хотя бы, его файрбол на Мальдивах, позорно потухший и ушедший в песок! Так ли всё было там безнадёжно? Может, ему было выгодно мавру подыгрывать? Теперь Арония вообще не знала, стоит ли ему верить? Впрочем, как и раньше. Ловко он провёл Смугляка, принявшего всё за чистую монету. Ведь он знал своего ученика лишь в начале магической карьеры.
И тут мавр, наконец, обрёл дар речи — с разрешения мага, конечно. И был явно не готов к такому обороту событий. Что Ратобор не менее сильный маг, чем он, что тот, разбойник и плут, о законах вдруг вспомнил, что Аронию станет защищать.
— Закон, говоришь? Да когда ты его признавал? — вскричал он. — Клад мой по закону! И всё!