Ивердих усмехнулся, поерзал, глядя на моего ученика по-блядски томным взором, словно уже раздевает, обтирается и облизывает по всему телу... как он любит смотреть на жертв, мысленно уже снимая с них плоть легчайшими касаниями кромки своего лезвия. Так, чтобы кровь хлестала фонтаном, а еще живой кусок мяса орал от боли и ужаса. Но мы все знали: огненный близнец никого из своих не тронет... даже в мыслях.
- Он меня не удержал... - промурлыкал Ивери.
- Не удержал? - иронично переспросил Лис.
Ивердих похабно облизал губы.
- Я лизнул его за пальцы... опалил ладонь искрой... Он не удержал меня. Позволил моей рукояти проскользнуть в руке, а я врезался ему в его жирную ногу всем лезвием, прорубая от щиколотки вверх до самого колена... сквозь кость и мясо... пока не уперся и не завяз в коленном суставе... А потом пошел вниз, став обоюдоострым... Разрезая мясо и кость как топленый жир... пока не увяз в камне пола. Я даже рану прижег, чтобы эта тупая скотина не истекла кровью! - Ивердих печально вздохнул. - Но он взял и сдох от болевого шока... Как несправедливо.
Крадар слушал огненного близнеца и... улыбался. Единственный из людей, к кому капризные близнецы проявили благосклонность и кого признали... достойным танцевать с ними в бою. Человек со странной историй и логикой, не присущей людям, но понятной разумным древним артефактам настолько, что он стал равным для них. Пусть пока человеком, но...
Но он единственный человек, ставший со мною рядом наравне по собственной воле и желанию, дополняя мои сильные стороны и перекрывая мои недостатки. Единственный человек, кого я могу спокойно и уверенно взять с собой напарником в глубины Катакомб Иверо. Единственный, кто сам пришел ко мне в одной из моих жизней, и сумевший за пятеро суток без моего согласия и дозволения врасти в память и душу настолько, что я, вспомнив его в другой жизни, прошел сквозь время и заплатил Виру за то, чтобы он жил сейчас.
- Тебя же снова подняли, - спокойно спросил Крадар, вгоняя в еще хранящую влажность почву свежесрезанную сырую веточку с развилкой.
- Да, - согласно кивнул Ивердих, жадно поведя носом на вкусный аромат свежей крови: напарник принес мясо, уже порезанное и нанизанное на влажную почти негорючую ветвь. - Преступник. Он воспользовался случаем и сбежал, рискнув поднять меня с пола и посмев поверить, что он сможет... владеть мною, - яд вновь вкрался в его голос, сплелся змеями в свистящем шепоте. - Я дозволил ему тешиться иллюзиями... Верить, что жестокий раскаленный клинок покорился его воле... - мягкий мелодичный смешок сорвался с его губ. - Я долго пробыл с ним. Я позволил ему носить меня... Убивать мною. Годами... Он кормил меня вкусными душами и так сочно, красочно и сытно... боялся меня.
Крадар установил опоры и поставил мясо запекаться: по воле Ивердиха пламя втянулось в угли, давая ровный сильный жар. Такой, какой требовалось.
- Я его не убил... Нет. Я играл в него. Долго, - продолжил говорить клинок, облизнувшись от упавшей в пламя капли крови. - Он же хотел меня. Так ярко жаждал владеть мною... что я позволил ему нести меня в мир... Позволил лить кровь и кормить меня... А за это... В благодарность за убитых мною... Я свел его с ума, нашептывая ночами, показывая, как пожираю пламенем его плоть и заставляю душу вечно гореть и корчиться в агонии...
Легкая мечтательная улыбка сгладила его черты обманчивым умиротворением. Клинок прикрыл глаза, вспоминая и сладко облизывая наши чувства неутолимой жаждой и памятью о вкусном, сочном, трусливом существе, лишь по случаю наделенного тем, что не было им использовано - разумом и яркой, но гнилой душой.
- Он не мог спать. Боялся... - тихо мурлыкнул Ивердих. - Сны потрясали его трусливую душонку до самого ядра, раскалывая его на части... - голос окрасился поддельной жалостью. - Он бежал в ужасе, пытался бросить меня, избавиться... но не мог разжать пальцы. И сдох посреди дороги от истощения и усталости, сойдя с ума и превратившись в бессмысленно бормочущий, ссущийся под себя кусок мяса, которым и был. - Клинок фыркнул и брезгливо дернул губой. - Я даже не стал сжигать его тушу, позволив разложиться и сгнить под жарким солнцем на радость червям и личинкам падальщиков.
Яркие и сочные образы вкрадывались в разум, показывая давно минулое. Показывая мир восприятием оружия. Артефакта, которому незнакомо понятие сострадания, жалости и сочувствия... к разумным. Тем, кто в собственной алчности возжаждал владеть им.
- А что потом? Кто поднял тебя из пыли? - мягко спросил Таллис.
- Зверек вроде вашей рыжей лесной хищницы, - искренне и честно ответил меч.
- Лисы? - переспросил мой ученик.
- Да-а-аа...
- И утащила с собой?
Он кивнул.
- Да.
- В зубах?
Ивердих вновь кивнул и улыбнулся, но тепло, с мягкостью искренней приязни.
- Я ее грел во время холодов.
Таллис скептически смотрел на мой клинок, вспоминая его рассказы, когда огненный близнец вылизывал ему мозги со стены моей оружейки, еще не имея возможности ступить на пол своими ногами. Как он вкрадчиво мурлыкал в разум, представляя, как всем весом врезается в ногу и умывается свежей сочной кровью. Как проворачивается в руке, отсекая конечности и купается в агонии и боли... Как потом, спустя долгие годы, добровольно лег в ладонь. Как вел за собой, убивая врагов. Как... Как иронично подрачивал с моей спины, глумил и скалился, видя его ошибки. Всегда, в каждое мгновение не позволяя забыть о своей дикой сути.