- Ты грел лису?
- Я никогда не обижал животных, - укоризненно ответил меч на иронию. - Они честные. Искренние... Они не пытались меня убить. А я не убивал их, - вновь мягкая, по-настоящему добрая улыбка осветила его лицо. - Лисичка меня любила и берегла. А я ее грел. Помогал охотиться...
- А она и правда переносила тебя с места на место? И клала рядом с собой. Когда ее... покрывали.
Ивердих согласно склонил голову.
- Да-а. Я всегда был с ней рядом. Я грел и защищал даже ее щенят. А они меня любили. Играли со мной. Я для них был безопаснее корня дерева, под которым они жили. Я тогда не видел разумных, - на лицо на мгновение набежала тень. - Был, правда, один охотник... Которому я спалил кости.
Пухлые губы сжались в гневную линию, глаза полыхнули ярче.
- Я заставил его кости гореть. Медленно и мучительно. Изнутри. Долго. Несколько дней. Так что он мучился и страдал, - глянув на меня, пояснил: - Он стрелял в мою лисичку.
- Но она же все равно вроде как померла своей смертью, - уточнил Лис.
- Да. - Ивердих пожал плечами. - Я спалил стрелу на подлете.
- Но мужика наказал.
- Он же стрелял. Он хотел убить.
Честность и искренность...
Все правильно: осознанное желание и действие. Не заслуга охотника, что зверек, охраняемый древним Злом, ушел живым.
- Что было дальше? - тихо спросил Крадар.
- Дальше... Дальше я вновь вышел к разумным. - мягкий голос вновь сочился ядом и ненавистью, сокрытой под сахарной патокой слов. - Со временем я обрастал легендами... Я любил разжигать войны. Любил, когда маленькие злобные кусочки мяса начинали воевать за право обладания мной, - улыбка стала гримасой отвращения. - Они убивали таких же как сами из-за меня... для того, чтобы потом мною убить еще больше... Но Злом называли почему-то меня...
Голос ласкал слух, умасливал разум и баюкал осторожность, вынуждая податься на манящие интонации и позволить... дозволить... Я погладил огненного красавца, а он блаженно прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. Он не рассказывал более о частных случаях, но дарил образы. Его жертвы сменялись бесконечной чередой искалеченных жизней и изломанных судеб... тех, кто жаждал с его помощью принести смерть другим.
- Я наслаждался тем, как они сталкивались в битвах только для того, чтобы получить меня в свои руки... - мягкая, но жестокая улыбочка исказила его лицо гримасой, - а потом... я наблюдал как они погибают в моем огне. Один за другим. Раз за разом. Губя себя и свои народы... иногда оставляя пепелище руин собственного мира...
Клинок Огня справедлив...
Голос прервался, нега полыхнула яркой ядовитой иронией и лукавством:
- А потом нашелся герой, что унес меня из корчащейся в моем пламени планеты... в недра иного мира. Более древнего, но уже когда-то выжженного мною, очищенного от гнилья цивилизации и давшего новые всходы жизни на удобренной золой почве, - ирония сменилась сарказмом с долей уважения и какого-то... умиления: - Герой, светлый и чистый сердцем, покорный идее своих лидеров... Доверчивый и наивный как щенок. Он стал моей последней жертвой. Он сумел... донести меня до раскаленного сердца мира сквозь боль и агонию горящего, обугливающегося тела... - в голосе мелькнуло восхищение. - Какая стойкость и сила воли... во имя напрасного подвига, который никто не оценил... кроме меня.
Ласка голоса окрасилась едким цинизмом:
- Я ту душу не сожрал... Оставил героя чувствовать и видеть... как его подвиг пал пеплом и прахом под алчностью его лидеров, продолживших дележку того, что я оставил от некогда цветущего мира. - тихий, жестокий смешок. - Его забыли... быстрее, чем я успел объесть даже верхние слои его души... Выкинули на свалку истории того, кто принес ради них великую жертву: самого себя, свою душу и посмертие..., саму возможность возрождаться и жить... Всё, что только может принести в жертву по-настоящему светлый герой...
Огненный красавец блаженно сощурился, прикрыл глаза, словно вновь смакуя вкус последней своей жертвы.
- А потом меня нашел он, - буднично произнес артефакт, стрельнув на меня взглядом. - Монстр на волне мороза, от которого сковывалась даже лава недр мира... Он схватил меня за лезвие, как зверька за шкирку... - красивые губы обиженно поджались, но обида была... нарочитой. - Он меня перековал...
- Я хорошо тебя сделал, - мягко произнес я, оглаживая роскошного поганца.
- Да-а-а... - губы вновь изогнулись в улыбке. - Убрал... дефекты.