бесных божеств Хятагай. В этой связи в шаманском призывании к Мунко-Сагану (иногда так называют Мунку-Сардык) дан «портрет» небесного божества: «Стреляя небесной стрелой, опустился ты, одноглазый Ошин, однозубый Ошин». Отсюда следует, что им было то страшное одноглазое-однозубое чудовище — мангатхай, которое стояло в одном ряду с извечными врагами бурятского и якутского народов в лице их курыканских предков.
Однако истоки представления о чудовищных огненных змеях-драконах и культ их почитания гораздо древнее прибайкальских курыканов, он уходит, например, к их более отдаленным предкам — динлинам. Китайские хроники зафиксировали рассказы очевидцев, которых поразил сильно развитый культ почитания огненной молнии. «Они любят, если молния ударяет в землю; каждый раз при этом они испускают крики и пускают стрелы в небо. Осенью следующего года, когда лошади жирны, они возвращаются к месту, куда ударила молния. Тут они закалывают овцу, зажигают факелы. Шаманка читает молитвы, как делается в Срединном государстве для отвращения несчастья. Многочисленные отряды всадников гарцуют вокруг этого места. Потом какой-нибудь мужчина берет связку ивовых прутьев и поливает ее кумысом. Женщины привязывают кости овец к шкурам и ставят себе на головы; волосы при этом распускают».
Интересно, что подобные обряды в той или иной степени сохранились у многих околобайкальских народов. Например, обычай обливать прутья кумысом и завязывать в шкуру кости жертвенного животного и поныне существует у алтайцев. Как и буряты, алтайцы также молятся за счастье души в потустороннем мире того человека, кто оказывается убитым молнией.
Что касается фантастического существа древних бурятских сказаний, способного поедать табуны скота и целые людские племена, то и этот страшный образ зафиксирован в старинных монгольских летописях. Для примера назовем образ страшного врага Огуз-кагана из древнего уйгурского мифа. Поясним, что, согласно генеалогическим мифам, предки уйгуров имели праро-
диной район слияния Орхона с Селенгой, а сами они являются потомками уже не раз упоминавшихся прибайкальских динли-нов (гаоцзюйских динлинов из группы теле-тюркских племен). «Б лесу жил большой единорог, — повествует легенда, — который пожирал лошадей, так как был большой, лютый зверь; людей он истреблял, втягивая их в себя. Огуз-каган боролся с ним и мечом отрубил голову».
Что было дальше, мы знаем из старинных бурятских легенд: отрубленная голова превратилась в злое чудовище Архана, которое бесконечно стремится проглотить солнце и луну, но ввиду отсутствия тела небесные пленники всякий раз выкатываются наружу и вновь продолжают служить людям. Об Архане-голове можно написать много, однако добавим, что прототипом этого образа, несомненно, послужили более древние мифологические представления о драконоподобном чудовище, держащем в пасти солнце. Мы не знаем, к каким народам уходит рождение данного мифа, однако изображения страшных драконов — «пожирателей солнца» имеются на петроглифах первых веков нашей эры из Забайкалья и бронзового века — верховьев р. Лены.
Любопытно, что Рашид-ад-дин оказался далеко не первым человеком, обратившим свое внимание на частые молнии в районе Байкала и на их обожествление местными народами региона. Б уже упоминавшейся «Книге гор и морей» рубежа нашей эры также говорится, что на берегах Северного моря имеется загадочная страна Неэр, — родина чудовищных огненных драконов и великого множества колдунов. В бурятском языке есть похожее слово «нэрьеэр», означающее не что иное, как удар молнии. Шаманисты представляли это физическое небесное явление стрельбой божества Хухэдэй-мэргэна, преследующего «нечистую землю» на земле. Существуют даже специальные обряды, типа «нэрьеэр дэгдэхэ» или «нэрьеэр тайха», удивительно напоминающие по своей сути те, что описал в XIV веке Рашид-ад-дин и китайские географы в отношении селенгинских уйгуров (гаоц-зюйских динлинов). Что касается Хухэдэй-мэргэна бурят и Огуз-кагана уйгуров, то этот очеловеченный образ, конечно же, явил-
ся трансформацией древнего мифологического представления о добром герое-змееборце, сражающемся с драконоподобным существом, глотающем небесные светила.
Причиной рождения и столь долгой живучести шаманского культа грозовой молнии в виде огненного дракона является одно из самых ярких, впечатляющих воображение человека своей эффектностью, физических явлений природы Байкала и прилегающих к сибирскому водоему горных стран, — грозовые разряды, которые именно в районе озера Байкал наиболее часты и грандиозны. Дело в том, что приподнятость всей горной местности с акваторией самого озера-моря создают естественное препятствие продвижению облачности далее на восток. Рождаемые среди облаков грозовые молнии осуществляют свою страшную вакханалию очень близко над землей, нередко приводя к гибели людей и животных. В сочетании с черными водами Байкала и белыми бурунами бушующих волн оглушительные громовые раскаты при всплесках особенно ослепительных молний, проносящихся мимо человека, представляют поистине незабываемое зрелище для новичков. Еще страшнее непредсказуемые действия блуждающих шаровых молний, происхождение которых до сих пор покрыто густым мраком неизвестности. Поэтому очень справедливо мнение гидрометеорологов о том, что Байкал по праву можно назвать царством грома и молний.