Эффектная скала-останец посреди куйтунских степей и делящая Баргузинскую долину как бы на две части, не может не привлекать внимания. Это вообще единственный скальный выход в окружении песчано-степных массивов. Еще 2-3 столетия назад Шулун-Шэнэгольджин являлся пограничным ориентиром между кочевьями бурят и эвенкийскими урочищами. Когда было подписано перемирие между двумя диаспорами, от этой скалы была устроена сплошная деревянная изгородь во избежание взаимных споров за землю.
По воспоминаниям местных жителей, данное святое место являлось крупнейшей во всей долине усыпальницей бурятских шаманов. При обследовании скалы в 1987 году шаманской рощи мы уже не нашли, если не считать небольшой поросли кустарниковых деревьев с восточной стороны массива, защищенной от ветров. Но зато в трех местах (на вершине утеса на юж-
ном и восточном склонах) встречены остатки капищ с многочисленными жертвенными приношениями. Многие из них явно относились к буддизму, как и развалины ламаистского бумхана: несколько истлевших досок, железный алтарь, ритуальные чашечки — суксэ, молитвенные барабаны — хурдэ, деревянные футляры от несохранившихся священных книг, висящие на кустах иконы — ткани, флажки и множество цветных лоскутов материи. Центральное место в бумхане занимает большой очаг-жертвенник из аккуратно сложенных плит и сидячие места для лам. Судя по обилию вещей, мощности зольника и свежим сле-
дам посещения верующими, святое место в Шэнэгольджине посещается постоянно и большими группами людей.
Есть основание полагать, что это капище имеет глубокие исторические корни, а истоки культа не связаны с шаманским некрополем этнографической современности. Дело в том, что вокруг утеса имеется крупный могильник бронзового века из 60 захоронений и двух сторожевых камней. Каменные кладки в виде вертикально стоящих плит сильно задернованы и полузасыпаны песками, поднимаемыми с Куйтунов в большом количестве. Данный могильник интересен тем, что является самым северным из памятников этого типа в Забайкалье. Материал раскопанных погребений также типичен для культуры ранних скотоводов. Есть рядом и могильник другого рода, чуть более молодого по возрасту, близкому к рубежу эпох.
Наше исследование Шулун-Шэнэгольджина в 1978 году увенчалось обнаружением в нише восточной плоскости скалы древнего петроглифа, выполненного красной охрой. Он состоит из типично «таежной» композиции: олени, шаманы, птицы, антропоморфные фигуры и других, пока не расшифрованных знаков. Заметны и более ранние, но разрушенные изображения, что свидетельствует о долгом функционировании памятника. Судя по аналогичным петроглифам таежной зоны Сибири, рисунки в Шэнэгольджине могут быть датированы бронзовым веком, но оставлены они людьми, хорошо знакомыми как с «таежными», так и со «степными» мотивами. Это, между прочим, характерно и для всех обнаруженных нами в Баргузине памятников древнего наскального искусства. Значит, здесь жил один народ с единой шаманской идеологией, обрядностью и культурнохозяйственной традицией.
Раскопки в «шаманской» роще дали почти сплошные кострища на весьма обширной скальной плите — «алтаре». Древних предметов там не оказалось, но зато присутствовали вещи этнографического времени, поврежденные огнем. Значит, здесь могли сжигать умерших шаманов, следуя тюркской традиции погребения (коими и были баргуты). Очень важно, что петроглиф,
 |
| Шулун-Шэнэголъджин: а) общий вид; б) обо; в) шаманская роща |
«алтарь» и шаманская роща составляли единое целое в данном месте памятника. Стало быть, культовый объект в виде петроглифа эпохи поздней бронзы-раннего железа не был забыт потомками и продолжал действовать как в минувшие два тысячелетия, так и сегодня.
Такое же бартутское происхождение имеет культовое место Гульмагта недалеко от Барагхана. По данным исследователя С.П. Балдаева, еще в начале XX столетия буряты устраивали здесь шаманский тайлган «хорчинам» — древним жителям этих мест. Имеющиеся здесь археологические памятники (оросительные канавы, идущие от бывшего водохранилища с развалом каменной плотины с «мельницей», могильник, наскальные рисунки и пр.) однозначно приписываются народной памятью к бартутам («хорчинам»).