* * *
Держась за стремя неторопливо идущего коня, Арния молчала. Молчал и вождь клана Снежных Барсов, Вальхар. Он понимал, что это не правильно, что они должны о многом поговорить, и как-то проститься. Вот только ни один из них не знал, как. Что их ждёт в скором будущем? Будут ли они живы через неделю? Месяц? Полгода? Насколько расстаются, и встретятся ли когда-нибудь вообще? Увидит ли он когда-нибудь своего восьмилетнего сынишку, или тот будет помнить об отце только из рассказов матери, и от убелённых сединой ветеранов?
Обитаемый Мир жесток, но это их мир. Нужно найти силы, чтобы жить в нём, думать о будущем, и пытаться заглянуть в далёкое завтра. Если будет угодно Бессмертному Тэнгри, он даст жизни ещё не одному поколению вигов, и не даст врагам уничтожить страну Лазоревых Гор.
Вальхар не выдержал этого тягостного молчания, нарушаемого звоном удилов, фырканьем коня, и его мерной поступью.
– Что же ты молчишь, Арния? Неужели тебе нечего мне сказать, или я не заслуживаю твоих слов?
Жена подняла лицо вверх, и вождя клана как всегда опалили её бездонно-изумрудные глаза. Но сегодня он в них заметил ещё и тревогу. Она пряталась где-то там, в дальних уголках, и всё же была заметна. Что её так встревожило? Что она может предчувствовать? Смерть кого-то из них? Или что-то ещё похуже?
– Разве мои слова смогут остановить тебя? Ты ещё слишком слаб. В тебе ещё очень мало крови, чтобы полноценно жить, а ты уже взбираешься на коня, тревожишь кое-как оправившихся телохранителей, и едешь в стан войска вигов! Неужели без тебя там никак не смогут обойтись?
– Там остался Рутгер. Он слишком молод и неопытен. Лорды смогут поймать его в сети интриг, и из них наверняка будет очень трудно выпутаться. Я не могу поддержать его мечом, но я могу думать, и смогу дать ему пару полезных советов. Мы должны закончить дело Балвера. Ты же знаешь: люди власти не принадлежат сами себе.
Арния опустила голову, и грустно произнесла:
– Да, это так, и от этого мне кажется, что жизнь остановилась, и что я никогда не смогу тебя увидеть.
– Перестань. Нет причин для грусти. Война кончилась, орды челманов изгнаны из пределов страны Лазоревых Гор. Сейчас наступило время переговоров. Что мне может грозить?
– Самое опасное всегда может поджидать впереди, и интриги лордов – это совсем не пустяк. Они ещё способны попортить вигам кровь. Это только начало твоей борьбы, и кто знает, чем она закончится?
– Я уверен, что ничего страшного не случится. – Вальхар, встретив взгляд супруги, ободряюще улыбнулся. Он хотел наклониться и поцеловать её, но вспомнил, что сзади, на небольшом отдалении от них едут трое телохранителей, единственные, кто смог так скоро оправиться от ран, полученных у Волчьих Ворот. Только это удержало его. Не подобает вождю клана на людях проявлять какие-то обычные, человеческие слабости. Он – кремень, и сильнее его, нет никого.
Арния поняла его движение, и оглянулась на телохранителей.
– Я вижу улыбку, но твои глаза говорят мне совсем о другом. Чем ты озабочен? Чем встревожено твоё сердце?
– Я думаю о том мальчике, кого Снежные Барсы выбрали воеводой. Это сильнее меня. Да и как мне о нём не думать, если мы с Балвером подняли его на такую высоту? Как сделать так, чтобы он оттуда не упал, и оправдал все наши надежды?
– Не забывай том, что этот мальчик сумел два дня выстоять против сотен челман, и тем самым спас страну Лазоревых Гор от разгрома. Разве он поддастся лордам? Разве они смогут его обмануть? Насколько я его помню, то он всегда был не такой как все. Какой-то серьёзный, не по годам рассудительный. Оно всё и понятно. Так рано лишиться матери, а потом и отца!
– Он не нуждается в жалости. Его отец – Ульрих, Великий Герой Балты! Разве сын героя не должен быть героем?
Арния чему-то улыбнулась, а потом, подняв лицо к своему мужу, и вовсе рассмеялась:
– В Обитаемом Мире может всё встать с ног на голову и наоборот, но виг никогда не перестанет хвастаться.
Вальхар тоже засмеялся, потом задумчиво посмотрел на возвышающиеся по сторонам Марвейской дороги скалы, и произнёс:
– Да. Ты как всегда права. Скорее рухнут эти горы, и небо упадёт на землю, прежде чем виги перестанут хвалиться чем-нибудь. Не собой, так предками, а если не предками, то потомками.