Норд с трудом встал. От этого усилия снова закружилась голова, но он смог устоять на ногах. Он посмотрел туда, где сидели связанные сивды, и ощутил их отчаяние и страх. Как он мог оставить их? Они верили ему, шли за ним в бой, уже заранее зная, что потерпят поражение, так неужели он мог их предать?
Сивд повернулся к сотнику харвеллов, и, сглотнув внезапно пересохшим горлом, произнёс:
– Я не могу оставить своих бойцов. Или они идут со мной, или я остаюсь с ними.
Ульде кивнул:
– Я знал, что ты так скажешь. Альте получит достойного мужа… Тогда тебе придётся долго ждать, и я не знаю, какое решение примут мои воины. Может, они решат казнить пленных прямо сейчас.
– Чтож, я готов разделить с ними выпавшую долю. Сивды тоже умеют умирать красиво.
– Хорошо.– Харвелл поднялся.– Подожди меня здесь. Я поговорю с десятниками.
Он вышел из шалаша, и скоро Норд услышал низкий звук рога, созывающего воинов на совет. Сивд не знал почему, но он был уверен, что и ему, и его соплеменникам не грозит смерть. Стражи теперь совсем уже не те. Это месяц назад они могли выполнить любой приказ лорда, не задумываясь, а после того, что они слышали и видели происходящее в стране Лазоревых Гор, стали думать… Так что же они решат? Как поступят?
* * *
Глава 8.
Стальной Барс удивлённо посмотрел на Эррилайю, но так и не нашёлся что-либо сказать. Странная девчонка. Сначала говорит одно, а через какое-то время совсем другое, и, кажется права и так, и эдак. Ещё совсем недавно он пытался разговаривать с ней, и быстро понял, что это бесполезно. Она никого не хотела слушать, и складывалось ощущение, что ей до безумия нравится свой собственный голос. Она умолкала только тогда, когда ела или спала. Всё ей было интересно, и обо всём она рассуждала вслух со своей наивно-детской непосредственностью. Наверное, именно поэтому она вдруг иногда говорила такое, что ставило собеседника в тупик, и заставляло задуматься. Откуда в пятнадцатилетней гаарке могла взяться такая рассудительность?
Если вчера Рутгер был окружён друзьями, принимавшими участие в разговоре, то сейчас они ехали в небольшом отдалении от него, и причина всего этого с важным видом восседала по-мужски на коне погибшего вига. Она говорила слишком много. Так, будто несколько лет провела где-то на задворках Обитаемого Мира, и не слышала человеческой речи. Будто поставила себе цель наговориться за все прошедшие годы, а возможно и на десятилетия вперёд. Стальной Барс, погружённый в свои думы, часто терял нить её монологов, и тогда награждался каким-либо едким замечанием. Почему же он не приказывал ей замолчать? Почему не изгнал из отряда? Неужели здесь, на плоскогорье, так легко заблудиться и чтобы этого не произошло, нужен проводник?
– Да-да! Не удивляйся! Наши сказания говорят, что раньше, до Апокалипсиса, таких народов как россы, виги, сивды, гаары и ярвиры вообще не было! То есть, люди конечно были, но это был один народ, и жили они в одной стране, где правил один Владыка! Чего ты ухмыляешься?– Мгновенно взъярилась Эрли, заметив на губах воеводы улыбку, полную иронии.– Ты мне не веришь?
– Нет-нет! Что ты!– Поспешил уверить ведьму Рутгер. Не смотря ни на что, она ему нравилась. В ней не было того напускного спокойствия, той холодности, так свойственного девушкам вигов. На лице Эрли отражались все её чувства. Она не умела их прятать в себе, и не хотела. То она с горечью говорила о своей прошлой жизни, и казалось, что вот-вот готова разрыдаться, то, встряхнув чёрными, как крыло ворона, волосами, рассказывало что-то смешное, и её голос звучал как журчание хрустального, горного родника.
– Ты меня совсем не слушаешь!
– Я слышу каждое твоё слово!
– Так я тебе и поверила! Вы – виги, кичитесь сражениями, пролитой кровью врагов. Гордитесь своими ратными подвигами, и всю жизнь ищете способ, как в битве уйти к Очагу Бессмертного Тэнгри. Зачем? Разве нельзя жить мирно? После Апокалипсиса осталось так мало земель пригодных для жилья, а людей на них и того меньше!
– Как раз, поэтому люди и воюют. Если у тебя нет земли для жизни – напади на соседа, и отбери её.
– Ерунда!– Отмахнулась Эрли.– Я уверена, что все народы и племена могут сосуществовать в мире! Один раз Древние Боги уже совершили большую ошибку, так как бы нам не повторить её опять.
– Иногда мне кажется, что ты не пятнадцатилетняя девчонка, а умудрённая жизнью женщина.– Улыбнулся Стальной Барс.
– Во мне живёт мудрость моего рода. Не забывай, я – ведьма.